Я – твоя собственность - Алика Мур

Я оседлала Лаорра и стала осыпать его лицо поцелуями. Колкими, полными обиды и едва сдерживаемой страсти. Он вздрогнул, будто почуяв опасность. Попытался отстраниться. Как бы не так, милый. Я впилась в его губы жадным поцелуем . До чего же они податливы и мягки, притягательны и до безумия желанны. Мои груди скользили по коже Лаорра, пока я как безумная впитывала бушующую энергию темного. Каждая клеточка моего тела вбирала в себя исходящую от него страсть. Но было в его чувствах что-то еще. Едва уловимое, легкое, будто аромат весенних цветов поутру. И это сводило с ума еще сильнее.

Неужели я не способна обуздать эти чувства? Неужели так и буду страдать от любви к предателю? Я оторвалась от губ Лаорра и заглянула в темные глаза. Он принадлежал мне.

Не сдерживая больше ни обиды, ни кипящей внутри страсти я стала осыпать поцелуями грудь. Лаорр застонал. Боги, до чего же сладки были его эмоции. Я продолжала играть с ним, вытягивая все, в чем так нуждалась. Страсть, похоть, боль, любовь…

Любовь?.. Глупости… Никто не предает тех, кого любит.

Хватит глупых ласк и поцелуев. Я здесь вовсе не для этого. Уселась сверху, ощутив его горячий напряженный орган, и застонала, не в силах сдерживать чувства. Я приняла его – сразу и полностью, ничуть не удивившись тому, как это было просто. Я поднимала и опускала бедра, и с каждым движением внутри нарастало напряжение. Но это было не просто наслаждение. Что-то опасное, неконтролируемое бурлило во мне. То ли сила темной, то ли сама тьма, могучая, голодная… Я знала, что ничего не отдаю сейчас – только забираю. Всё без остатка. Я видела, как тускнеют глаза Лаорра, но остановиться уже не могла. Я должна получить его целиком…

Я получу его. До конца…

***

Вот это сон! Обрывки звуков, запахов, ощущений не развеялись, даже когда я открыла глаза. Я чувствовала себя прекрасно отдохнувшей и пышущей здоровьем. Настроение было отменным, хотелось подскочить с кровати и нестись куда глаза глядят, просто от переполняющего восторга и желания двигаться.

Чувство было странным. Все последние дни я откровенно хандрила, хотя, казалось бы, все складывалось идеально. Вместе с «тетушкой» мы без труда пересекли королевство, нашли симпатичный городок, купили дом и даже наняли прислугу – да благословят боги бриллианты в королевской броши и жадность скупщиков.

Прислуга… Мне очень не нравилось присутствие посторонних в доме. Я бы предпочла сама управляться по хозяйству (чай, не безрукая), но в первый же день услышала разговор «тетушки» с соседкой.

– Приветствую вас в нашем городе! Рада такому приятному соседству! Вы уже нашли расторопную горничную? А повариху?

«Тетушка» рассеянно покачала головой. Она не слишком хорошо знала финансовые возможности своей «племянницы», то есть мои.

Соседка сделала круглые глаза:

– А как же вы справляетесь? У Линды было две горничные, и то она собиралась брать третью. Но ее муж получил новый чин при темных, и они нашли себе дом пороскошней. А как по мне, так и этот очень ничего.

– Прекрасный дом, – с кислой улыбкой ответила «тетушка».

Она в последнее время была скучна и необщительна, а иногда смотрела на меня таким напряженным взглядом, словно пытаясь припомнить, кто я вообще такая.

Тревожный признак… Я смутно догадывалась, в чем дело. Тогда, в пансионате, когда моя темная сущность вышла из-под контроля, ей удалось изрядно подпитаться эмоциями короля. Но с тех пор прошло слишком много времени. Силы слабели.

Нет, не обычные силы. Вычистить от фундамента до крыши дом, в котором две горничные умудрились развести такой беспорядок, что я просто диву давалась, – с этим проблем не возникало! Я даже радовалась простой работе. А вот держать под контролем свою подопечную становилось все труднее. Магия иссякала.

Прислугу, конечно, пришлось нанять, иначе глазастая соседка пришла бы к другому соседнему забору и с таким же озабоченным видом сказала уже другой женщине:

– Что-то не так с этими новенькими. Прислугу в дом не пускают, может, какие незаконные делишки творят? Вдруг там притон!

А таких разговоров нужно было избежать.

Поэтому я смирилась с необходимостью присутствия в доме посторонних и даже посоветовалась с соседкой, не знает ли та подходящих девушек.

– Только, пожалуйста, не тех, что были раньше, – улыбаясь говорила я, – мне кажется, они не слишком хороши… Этому дому нужны руки покрепче…

И соседка с радостью взялась давать советы, да посылать ко мне деревенских теток. Так что теперь контролировать приходилось не только тетушку, но и двух работниц.

А скоро к этой дружной компании добавится еще и повар. Я вздохнула при мысли о том, насколько нелепа и глупа жизнь богатых людей. Куда проще все это делать самой…

Как восстановить магические силы, я знала. Не то что бы знала наверняка – догадывалась. Но привести мужчину в этот дом было бы опрометчиво: из-за каждого забора торчали глаза и уши, и в самом доме их было предостаточно. Да и не смогла бы я. Мысль о том, что ко мне прикоснется кто-то иной, кроме Лаорра, все еще вызывала ужас и отвращение, несмотря на его предательство. То, что было между мной и королем, даже вспоминать было неприятно…

И все же я понимала – еще немного, и мне придется пойти на этот шаг. Как далеко нужно будет зайти, чтобы получить свое? Достаточно ли будет вполне невинных ласк? Я гнала эти мысли и откладывала решение на потом.

И вдруг сегодня утром былой слабости и след простыл. Что же случилось? Ответ пришел сразу. Сон. Такой яркий, как будто бы он вовсе и не был сном. Я вспоминала свою страсть и эмоции Лаорра. Да-да, особенно их. Словно смаковала их вкус, цвет и запах.

Во сне все было не так, как наяву. Там, во сне, его чувства были невероятно сильны и искренни. Тот Лаорр умер бы за меня, если бы потребовалось, и уж точно никогда бы не предал…

Слезы навернулись на глаза. Конечно, мне так хочется в это верить, что даже снится такое…

Но, увы, сон – это сон, и просыпаясь, ты понимаешь, что действительность такова, какова она есть, и другой не будет.

Ладно, раз уж магические силы снова вернулись, надо пойти и внушить «тетушке», что та страсть как любит свою племянницу, а горничным – что они обожают чистоту и порядок и терпеть не могут обсуждать своих хозяев.