Миражи мегаполиса - Диана Рейдо

Здесь, в этом затерянном мире, Эми и Роланд создавали свой собственный мир, мир на двоих. Они жили как хотели, делали что хотели и были по-настоящему счастливы.

Они просыпались и засыпали, когда им этого хотелось, вместе готовили еду, говорили или молчали, иногда смотрели фильмы, пили глинтвейн, сидя у камина… За окном шел снег. И еще Эми рисовала Роланда. Ей хотелось передать на бумаге главное в выражении этих то нежных, то насмешливых, то сосредоточенных и внимательных глубоких глаз цвета темного янтаря или толщи болотной воды, которую пронизывают солнечные лучи. Ей хотелось наконец-то поставить себе пятерку…

– Тебе не кажется, что ты слишком много кое-кого рисуешь? – с ухмылкой спросил он.

– Нет, – рассеянно подняла голову Эми, – а что такое?

– Надеюсь, ты не собираешься открыть персональную выставку имени меня?

Они готовили очередной ранний ужин, или поздний обед. Роланд резал помидоры с огурцами, движения остро наточенного ножа были стремительными и неуловимыми, а получающиеся кружочки – ровными и тонкими. Мне в жизни не добиться такой скорости, не изрезав при этом пальцы, подумала Эми. Искоса наблюдая за его действиями, она взбивала яйца с молоком и сливками для омлета.

– Мне нужно возвращаться в Афины, – неожиданно и просто сказал он.

Рука дрогнула, и Эми чуть не пролила уже ставшую однородной молочно-яичную смесь, но спокойно спросила:

– Когда?

– Послезавтра, Эми. Утром.

Мир со всем его уютным и неизменным укладом близости, тепла, нежности посыпался по камешку, по кирпичику со склона…

Впрочем, с самого начала ведь оба знали, что это всего лишь эпизод. Что они вместе временно. Было известно, что раньше или позже, но расстаться придется.

Но тогда – тогда это было где-то в будущем, казалось далеким и нереальным, а теперь с пугающей скоростью приблизилось. Оказалось у самого лица, дыша чем-то пугающим и неизвестным.

– Понятно, – чужим голосом сказала Эми. Помешала на сковородке грибы и залила их взбитой до пены смесью.

– Это все, что ты мне скажешь? – удивился Роланд.

– Что ж тут еще можно сказать?

– Эми… Мне еще никогда не было так тяжело улетать из Эдинбурга, как в этот раз.

– Бывает.

– Что же нам делать? – спросил он.

Эми улыбнулась одними губами.

– Ничего.

– Ты ведь не полетишь со мной… – Он не спрашивал, он утверждал.

Впрочем, он был прав.

– Разве это возможно? Одно дело – слетать туда в гости, отдохнуть, развеяться. Но мой отпуск затянулся, а мне надо что-то решать насчет своей дальнейшей жизни. Не представляю себя вне Эдинбурга. Да и ты не говоришь, что не сможешь без меня в Греции.

– Солнышко, я совершенно не знаю, что будет дальше. При всей моей любви к одиночеству мне было очень хорошо с тобой. Но… я даже не уверен в том, что люблю тебя. Да, ты мне безумно нравишься, но…

Вот и открывайся, вот и сдавайся, подумала Эми.

Впрочем, как сказала одна интересная женщина: «Чем сильнее женщина открывается, чем безоглядней отдается мужчине, тем сильнее она сама».

Вот и утешайся сознанием собственной силы, усмехнулась Эми про себя.

Взяв себя в руки, она улыбнулась Роланду.

– По-моему, все очевидно. Тебя ждет работа, налаженный бизнес, приносящее удовлетворение творчество. Мне надо оставаться и искать работу. Собираем твои вещи и послезавтра сажаем в самолет. Все просто. Омлет готов. Давай тарелки.

Но есть она не смогла. Горло перехватило, словно его сжала чужая ледяная рука.

Она встала из-за стола, вышла из кухни и спустилась на первый этаж. Там села перед своей самой любимой фотографией с радугой над искрящимся водопадом, и слезы, не спрашивая позволения, покатились по ее щекам. Ну почему они всегда вот так некстати…

Роланд спустился вслед за ней буквально через минуту.

– Что… – начал он и увидел ее лицо. Поднял на руки, сел вместе с Эми на диван и прижал к себе. – Я сволочь. Не плачь, пожалуйста. Успокойся.

Легко сказать – успокойся. Эми сейчас впору было тягаться с тем маленьким, но впечатляющим водопадиком на снимке.

Она посмотрела на Роланда – он выглядел таким расстроенным, что впору ей самой было его утешать. Слезы, как ни странно, высохли мгновенно. Не переживай, водопадик, мне тебя не переплюнуть. Лейся себе спокойно.

– Я же знал, что мне надо будет улетать. Наверное, не совсем честно по отношению к тебе поступил. Даже пытался в какой-то момент остановиться, пока все не зашло слишком далеко. И ведь почти получилось. Но тянуло к тебе, я ничего не мог с собой поделать…

– Мы не знаем всей истории, – неожиданно для себя сказала Эми.

Роланд чуть сдвинул брови.

– Что ты имеешь в виду?

– Допустим, не случись вся эта история с проектом или окажись она чуть более благополучной… Либо я работала бы сейчас в своей технической компании, либо была бы по уши занята в журнале. Что у нас могло получиться при таком раскладе?

– Это точно. – Роланд улыбнулся, и его лицо чуть посветлело. – Смогли бы встретиться пару раз за чаем или кофе. Да я вообще удивлен, что мы с тобой что-то успели. Так отчаянно ты от меня отбивалась. Я казался сам себе безмерно навязчивым, даже неудобно было.

– Ты долго будешь мне это припоминать?

– А чем же еще мне тебя поддеть?

– Ах вот как?!

– Свалишься ведь с дивана, а я, как всегда, виноватым окажусь.

– А ты держи крепче. Чтобы не свалилась.

– Пойдем ужинать, солнышко, а то сил не будет даже вещи собрать. А завтра давай куда-нибудь сходим. Куда тебе самой захочется. И по магазинам пройдемся…

– Зачем?

– Подарки тебе поищем. Рождественские. Через несколько дней Рождество, если кто не в курсе.

– О, чтоб его, – проворчала Эми.

– Значит, отказываешься от подарков?

– Еще чего не хватало!

– Так-то лучше. Все, подъем. Хватит испытывать диванное терпение.

– Обними меня…