Миражи мегаполиса - Диана Рейдо

Эми чувствовала, что на нее в последнее время свалилось слишком много всего. Она уставала и физически, и эмоционально. Помимо того что она выкладывалась по полной на работе, ей приходилось вести себя со Стэнли так, как будто ничего не произошло.

Его появление в журнале оглушило ее. Она приложила все усилия к тому, чтобы смириться с ситуацией, вспомнить о гордости, дать ему время прийти в себя. Она готова была ждать и надеяться, что когда-нибудь он начнет нуждаться в ней.

Но она оказалась не готовой каждый день видеть его на протяжении всего рабочего времени, общаться с ним как ни в чем не бывало. И при этом не иметь возможности сказать ему о своих чувствах, о том, как она скучает, как ей не хватает их разговоров, его тепла, его близости.

Эми не хотела, чтобы кто-то, кроме Кэрол, догадывался о ее состоянии. Более того, любые ссоры и прения могли вылиться в проблемы для журнала, пагубно сказаться на атмосфере редакции, на общем настроении.

Она старалась изо всех сил. Но тем не менее каждый следующий день был для нее пыткой.

Ко всему прочему ненормальная троица – Кэрол, Эми и Стэнли – обрекли себя на добровольную пытку. Ежедневно они поднимались в шесть утра, и в районе семи Кэрол уже подхватывала их на машине в условленных местах. К половине восьмого они уже сидели в офисе и обсуждали предстоящие дела.

– Если ехать позже, то придется собрать все пробки на дорогах, – вздыхал Стэнли.

Джулиана, которая не единожды заставала их с утра в полном составе, не выдержала и поинтересовалась:

– Вы что же, все вместе приезжаете?

– Конечно. Организованной, так сказать, толпой, – ответил Стэнли.

– И во сколько являетесь? – продолжает допрос Джулиана.

– К половине восьмого.

– Сумасшедшие!

Действительно, сумасшедшие. Каждые пять минут утреннего сна лично для Эми на вес золота. Но муки совести каждый раз заставляли ее отдирать голову от подушки сразу после звонка будильника. Она не могла допустить, чтобы Кэрол приезжала на условленное место и теряла время в ожидании.

Вполне достаточно того, что они каждый раз ждут, пока Стэнли доест завтрак, или почистит зубы, или поцелует дверной косяк. Или еще что-нибудь, что неизменно задерживало его при выходе из дома.

Эми наблюдала за ходом событий, и ей становилось смешно.

Несмотря на заверения Кэрол в том, что им вчетвером необходимо приниматься за продажи, на деле все складывалось иначе.

Стэнли ежеминутно теребил Эми и жаждал неотложной помощи: выслать факс, распечатать прайс, отправить письмо по электронной почте, написать одно, откорректировать другое, сделать третье.

Джулиана занималась договорами и оформлением сотрудников журнала на работу, а потом ее засаживали за рутинную деятельность по рассылке отчетных документов. Как выяснилось в ходе переговоров с клиентами, сотрудники Старки отвратительно обращались с бухгалтерской отчетностью.

Через некоторое время разнообразие в их напряженную деятельность внес Старки собственной персоной. Сначала он попросил к телефону Стэнли и порекомендовал ему прекратить переманивать клиентов.

Повесив трубку, Стэнли, покатываясь со смеху, передал остальным содержание разговора.

На следующий день Старки позвонил уже Кэрол с горячей просьбой унять молодого человека, который мешает им работать.

Закончив беседу, Кэрол повернулась ко всем, широко улыбаясь.

– Мистер Старки пытался убедить меня отстранить Стэнли от звонков рекламодателям. Своими действиями мы якобы мешаем их работе, а также сбиваем с толку их клиентов.

– А ты? – весело поинтересовался Стэнли.

– А я вежливо ему объясняла, что сама буду решать, как действовать моим сотрудникам. Кстати, еще он спросил, понимаю ли я, с кем разговариваю? Заявил ни с того ни с сего, что является нашим учредителем.

– Это болезненный бред или же просто мания величия? – осведомилась Эми.

– Комплекс Наполеона, – вставил Стэнли.

– Пойду и поделюсь этой любопытной информацией с нашими акционерами. – Кэрол поднялась.

– Кэрол, напомни им, пожалуйста, про деньги! – прокричал вслед Стэнли. – Очень хочется получить деньги за выставку. Не говоря уже про стоимость билетов. В конце концов, должна же быть у людей хоть какая-то совесть!