Прелестная наставница - Сюзанна Энок

Вирджил Реттинг длинно зевнул, стараясь удержать глаза открытыми. Он терпеть не мог рано вставать. Всем его приятелям предстояло видеть сны еще по меньшей мере часов пять, и он охотно поменялся бы местами с любым из них. Всю ночь он топил в вине досаду на лорда Килкерна и теперь мучился от жестокого похмелья.

— Вирджил! Я к тебе обращаюсь! Если ты так по мне соскучился, что не мог подождать до ужина, по крайней мере не спи за столом! Ты похож на отравленную стрихнином крысу.

— Ты приказал мне рта не открывать, отец, — буркнул он, уставив налитые кровью глаза на импозантного человека, сидевшего во главе стола.

— Я приказал не открывать рта, если речь идет о деньгах, — уточнил герцог Монмут, доедая медовую коврижку. — Против других тем у меня возражений нет.

Взгляд черных, как угли, глаз неприятно напомнил Вирджилу ту пору его детства, когда он еще мочился в постель и бывал за это наказан. К счастью, герцог вернулся к утренней газете. Без сомнения, он встал еще затемно и успел отдать все необходимые распоряжения по обустройству городского дома к сезону. Казалось, он вообще не нуждался в отдыхе, а если ему случалось задремать, его чуткие уши ловили все, что нужно знать такой важной персоне.

Вирджил ни за что не явился бы лишний раз к отцу, если бы не крайняя необходимость. Нельзя допустить, чтобы тот узнал скандальную новость из посторонних уст.

— Я пришел не за деньгами. Отец, почему ты всегда предполагаешь худшее?

— Потому что мои лучшие предположения вряд ли когда-нибудь оправдаются.

— Ну, тогда…

— Ваша светлость, прибыли лорд Ливерпуль и лорд Хастер, — сообщил дворецкий.

— Я буду через пару минут.

— Да, ваша светлость.

— А теперь, Вирджил, или говори, зачем пожаловал, или приходи завтра. Завтра я свободен от десяти до одиннадцати утра.

— Вчера я встретил Александру.

Герцог помедлил, держа чашку с чаем у тонкогубого, неулыбчивого рта.

— И одно это вытащило тебя сегодня из постели? Разумеется, Александра в Лондоне — ведь Фонтейны прибыли четыре дня назад.

Вирджил помотал головой, испытывая в этот момент неописуемое злорадство, удивить его светлость было так же трудно, как сорвать банк в казино, а раздосадовать — как сорвать банк дважды подряд.

— Она не была с Фонтейнами.

— А, так ей повезло найти место! Ну и хорошо. Значит, с прихлебательством для нее покончено. Я ухожу, нельзя заставлять премьер-министра ждать.

Вирджил хорошо знал, что другой такой возможности может я не представиться.

— Место она и в самом деле нашла… в Балфур-Хаусе, — сказал он в спину отцу.

— Где?! — Герцог круто повернулся.

— В Балфур-Хаусе, — с наслаждением повторил Вирджил. — Я встретил ее в Воксхолл-Гарденз, в ложе Килкерна, бок о бок с ним. Когда я подошел, чтобы всадить в нее пару словесных шпилек, он чуть не вцепился мне в горло.

— Что ж, у Килкерна есть кузина, которая только что вошла в пору.

— Я видел и ее. Прехорошенькая! Но до Александры ей далеко.

— Хм! — Герцог вернулся к столу и сел. — А ты ничего не перепутал? Когда ты как следует наберешься…

— Что ты, отец! — Вирджил и в самом деле начал пить (то есть пить в полную меру) уже после того как покинул Воксхолл. — Это был Килкерн собственной персоной. Он так на меня фыркал, что пришлось поставить наглеца на место. И все это при свидетелях.

— Проклятие! — взорвался герцог. — Даже с примесью низкой крови можно вести себя более рассудительно! После истории с этим ничтожеством, Уилкинсом, Александра могла бы поумнеть. Что будет с нашей репутацией, с нашей фамильной честью, если она влипнет в историю с таким человеком, как Килкерн?

— Я сам был потрясен до глубины души, — подтвердил Вирджил, скрывая усмешку. — Делает, что ей заблагорассудится, у всех на виду. Ей совершенно все равно, какой ущерб будет нанесен нашему доброму имени.

— Если у нее на уме была карьера содержанки, могла бы убраться подальше от Лондона, в какой-нибудь Йоркшир! — Герцог стукнул кулаком по столу, и фарфор, стоящий на нем жалобно зазвенел. — А я как раз собрался провести через парламент новый билль о пошлинах. Надо разнюхать, что думают обо всем этом в свете. — Он встал. — Если понадобится, я выступлю с публичным порицанием.

Вирджил дождался, пока отец хлопнет дверью, и приступил к более чем обильным остаткам завтрака. При этом он тешил себя мыслями о том, что покажет Александре и этому задаваке Килкерну, как связываться с сыном самого герцога Монмута. То-то они удивятся, когда их интрижка будет вытянута на свет божий!