Проживи мою жизнь - Терри Блик

* * *

В большом двухэтажном бревенчатом доме с башенками и шпилями, с высоким крыльцом, лиственничными полами, оснащённом последними техническими новинками – от кухни до прачечной, было тепло. На улице совсем стемнело, в большой комнате горел камин, был накрыт стол, стояли привычные белые розы в высокой узкогорлой вазе, витали аппетитные запахи.

Майя почувствовала дикий приступ голода, но Макс обнял её возле двери, начал целовать, запустил руки под рубашку, погладил длинные мышцы спины, потом подхватил на руки и утащил в спальню. И то ли от всех этих разговоров, то ли от того, что Макс был непривычно тороплив, то ли презерватив попался некачественный, но желание так и не появилось. Она чувствовала каждое своё и его неловкое движение, в какой-то момент ей стало больно, потому что Макс, входя, прищемил нежную кожицу, и несколько минут просто ждала, когда же он почувствует, что что-то не так. Не случилось. Обессиленный, вспотевший, её любовник откинулся на подушки, подгрёб к себе Майю, собственническим поцелуем поцеловал в висок:

– Я так люблю тебя! Ужасно по тебе соскучился и просто не смог сдержаться!

Верлен только кивнула. Не удивительно, ведь они не спали вместе уже несколько месяцев. Наверное, так бывает, когда люди долго не видятся. В следующий раз всё получится. Ведь и с ней тоже не всё в порядке: не то чтобы она каждый раз получала удовольствие от близости с Максом, но такое явное отторжение – впервые. Подумала: «Наверное, я становлюсь холодной. Или всегда ею была. Занималась бы ты только работой, чудовище. Хорошо хоть, что Макс ничего не понял, а то бы и его расстроила почём зря».

Потёрлась щекой о влажное плечо, просящим тоном выговорила:

– Пойдём, поедим?

Макс ещё раз поцеловал девушку, натянул джинсы на голое тело и прошлёпал босыми ногами к камину: подбросить дров и открыть бутылку. Майя полежала несколько мгновений, потом встала, оделась и тоже вышла. Чтобы не ужинать в молчании, Макс включил телевизор, висевший на стене, и ещё примерно час они, обнявшись на диване, смотрели какую-то передачу про живую архитектуру. Сославшись на зверскую усталость, Майя отказалась от «второй серии» секса и, обняв гладкое тело Макса, провалилась в беспокойный сон.

* * *

Майя села на королевских размеров кровати, нашарила на тумбочке телефон: пять утра. Макс дрых на животе, откатившись на свою половину, сбросив простыню и подмяв под себя подушку. Верлен тихонько оделась, поцеловала так и не проснувшегося любовника, спустилась с крыльца и вызвала такси.

Пока ждала, смотрела на играющие друг с другом облака, подсвеченные розовой дымкой восходящего солнца, дышала влажными липовыми и берёзовыми ароматами, и постепенно внутри зрела мысль: «Весь мир – в моих собственных руках. И тюрьма – в моих мозгах. Нужно найти в себе смелость и быть с Максом честной. Всё уже нехорошо. Так нехорошо, что пора прекращать. Главное, сделать так, чтобы ему не было больно, ведь он любит меня. А я… я для любви вообще не предназначена. Просто бесчувственная скотина, машина, способная только пахать и пахать. Он – свет и солнце, радость и лёгкость, а я – запущенная хандра, хронический депрессняк. Со мной от тоски сдохнуть можно». Подъехало такси, и Верлен переключилась на предстоящий рабочий день.