Ненавидеть нельзя любить - Ольга Петрова

– И много красных дней в календаре?

– Мало. Два-три дня в неделю. Но дело не в этом. Он, когда трезвый, все равно противный. Ему выпить хочется, и он от этого раздражается и орет на всех. А Антошка на днях знаешь что учудил? У нас же котенок появился. Помнишь, я тебе рассказывала, у соседей кошка окотилась, они нам самого красивого подарили. Так вот. Выхожу я в коридор, а сын котенка воспитывает, тычет носом сначала в свои кроссовки, потом в папины и говорит: «Сюда писать нельзя, вот сюда нужно».

Ольга не выдержала и расхохоталась:

– Ну Антошка дает, молодец!

Наталья улыбнулась через силу:

– Тебе смешно. Малыш послушным оказался, надул в Лешкины кроссовки, тот его соседям вернул. Опять слезы, скандал. У нас редкий день без ругани обходится. Сама живу на успокоительных, и дети без валерьянки спать не ложатся. Куда же дальше?

– А с котенком как?

– Договорились, что они его приучат к туалету, тогда заберем. Оль, что мне делать? – Наталья с мольбой смотрела на подругу.

Ольге стало больно от осознания собственного бессилия. Она обняла ее за плечи:

– Наточка, миленькая, чем я могу тебе помочь? Ну хочешь, я дождусь его в темном подъезде и дам по голове чугунной сковородкой? Я его ненавижу за то, что он вытворяет со всеми вами.

У Натальи потекли слезы.

– Разведусь я с ним. Не могу больше. Иногда думаю, счастливая ты, живешь одна, никто тебе нервы не мотает. Можно, мы у тебя сегодня переночуем? Я завтра с утра поеду подавать на развод, а детей к маме отвезу до конца месяца. Брат будет их возить в школу и из школы. Сегодня уже поздно к ним тащиться на другой конец города, да и не хочется их расстраивать, начнутся слезы, Вовка еще, не дай бог, надумает поехать выяснять с Алексеем отношения… Не хочу. – Наташа вытерла слезы. – Давай чай пить.

– Давай, – согласилась Ольга, с сочувствием поглядывая на подругу.

Что бы ни говорила Наташа, мужа она любила. И потому так долго терпела с присущим русским женщинам всепрощением. Но похоже, чаша терпения переполнилась: Алексей начал обижать детей. В его вечно пьяном рассудке не укладывалось, что женщина готова простить личную обиду, но дети – это неприкосновенное. Сама Ольга не понимала, почему Алексею все сходит с рук. Если бы ее воля, она давно бы его выгнала. Ей казалось, что Наташа, будучи замечательной во всех отношениях, достойна, если не счастливой, то уж во всяком случае спокойной жизни. А детям такой папаша и подавно не нужен.

Женщины молча пили чай, размышляли каждая о своем. Затем Ольга начала жарить новую порцию блинов, а Наталья занялась начинкой.

– Ты, по-моему, тоже какая-то перевернутая была, когда мы пришли. Что-то произошло? Опять Влад? – спросила Наталья.

– Не Влад. Мама звонила.

Ольга рассказала подруге о новостях из Армейска.

– Не знаю, что и думать, – закончила она, поглядывая на Наташу. Ее интересовала реакция подруги.

– Мне это совсем не нравится, – сказала та решительно. – Давай покормим детей и потом поговорим.

Дети с большим аппетитом поедали блинчики и обсуждали новую компьютерную игру. Женщины, сидя рядом, молча пили чай.

– Мамочка, ты не расстраивайся, – тронула Наталью за руку двенадцатилетняя Аленка. – Мы ведь давно собирались к Русановым в гости. Здесь хотя бы спокойно выспимся, никто не будет до утра смотреть телевизор.

– Ага, – поддержал ее брат. – И мне с Кириллом интереснее, чем с папой, который заставляет обсуждать новости спорта.

– Я рада, что вам здесь хорошо, – сухо прервала их рассуждения Наталья. – Поели? Мойте руки и отправляйтесь в детскую.

– А можно я в большой комнате закроюсь и почитаю? – спросила Алена. – А то мальчишки здорово шумят, невозможно сосредоточиться.

– Конечно, конечно, – засуетилась Ольга. – Пойдем, я тебе плед достану и подушки. Можешь устроиться на диване, никто тебе мешать не будет.

– А мы ей и не мешали. Это она задается, – встрял в разговор Кирилл, отправив в рот чуть ли не целый блин.

– Ты очень некрасиво ешь, – упрекнула Ольга сына.

– Будешь есть такими кусками, подавишься, – поддержала ее Наталья. – И вообще, молодежь, освобождайте помещение. Скоро спать будем, у вас полчаса осталось.

Дети быстро покинули кухню, устроили веселую возню в ванной и, наконец, разошлись по комнатам соответственно интересам. Когда Ольга, устроив Аленку в гостиной, вернулась, Наташа уже навела в кухне порядок. Подруга стояла возле мойки и домывала сковороду, на которой жарили блины.

– Я думаю, твоя сестра опасна, – начала она с ходу. – Может быть, имеет смысл и Кирюшку отправить вместе с моими к маме. Там он, точно, будет в безопасности.

Ольга растерялась от неожиданности такого предложения и замерла посреди кухни, лишь через некоторое время обрела она дар речи.

– Ты с ума сошла. А как я ему это объясню? И потом, зачем такие крайности? Дина, конечно, всегда была неуравновешенной и странной, но неужели она решится нанести вред родному племяннику? Какая ей от этого польза?!

– От этого вред тебе, а в данном случае именно это ей нужно.

– Ну не знаю, – не согласилась Ольга. – Столько лет она не трогала меня и мою семью, почему же именно сейчас мне опасаться за свою жизнь?

Наталья встала и прошлась по кухне.

– Не знаю и я. Но ведь раньше твоя сестра не крала младенцев и не лечилась в психушке. Послушай, Оля, – Наталья обняла подругу, – лучше переоценить опасность, чем недооценить.

– Может быть, ты и права, – Ольга задумчиво смотрела в окно, за которым давно уже сгустилась рыхлая темнота петербургской ночи. – Но знаешь, в чем проблема: я слишком долго не говорила сыну всей правды, все ждала, когда же он вырастет и сможет понять меня. И вот теперь придется обрушить на него все семейные тайны разом. Нет, этого делать нельзя, – закончила она решительно, мягко освобождаясь от объятий подруги.

Подойдя к окну вплотную, Ольга прижалась лбом к холодному стеклу.

– Ночь какая-то жуткая, очень темная. Страшно мне, Наташ, отчего-то. Такое ощущение, будто кто-то недобрый смотрит оттуда злыми глазами.

Сказав это, Ольга отпрянула от окна и задернула кремовые шторы. Обернулась к подруге. Наталья отметила про себя, что Ольга действительно выглядит испуганной.

– Ну что ты выдумываешь, глупая? Даже побледнела. Пойдем спать, утро вечера мудренее. Ты, моя милая, просто устала. Вот увидишь, завтра все станет ясно.

Наташа взяла Ольгу за руку и, словно маленькую девочку, увела от темного окна туда, где слышался детский смех.