Ненавидеть нельзя любить - Ольга Петрова

Голос в трубке звучал как всегда бодро и кокетливо:

– Здравствуй, мой любимый!

Она говорила по телефону всегда с легким придыханием, видимо, считая, что это придает ей какую-то особенную сексуальность.

– Здравствуй, Дина, – словно споткнувшись на слове приветствия, он немного помолчал: – Почему ты не сказала, что ездила летом в Питер?

Теперь молчала она.

– Ты услышала мой вопрос?

– Да, да, конечно, дорогой.

Его ужасно раздражали все слова, которые она употребляла, обращаясь к нему. Валерий поморщился.

– Почему я не знал, что ты ездила в Петербург? – повторил он, не собираясь помогать ей с ответом.

– Да, ездила.

От растерянности голос стал обычным, и он понял, что жена думает, как получше соврать.

– Я поехала, чтобы развеяться и проконсультироваться насчет суррогатного материнства.

– Насчет чего? – от неожиданности он поперхнулся и закашлялся. На глазах выступили слезы.

– Насчет суррогатной матери для нашего будущего ребенка. – Голос Дины снова зазвучал уверенно и с напором.

Он еле откашлялся и, вытирая слезящиеся глаза, в который раз подивился умению жены выкручиваться из любой ситуации.

– Мне кажется, что мы с тобой ни разу не затрагивали тему суррогатного материнства. Почему ты не сообщила мне о своей поездке?

– Я не хотела волновать тебя, радость моя. Думала, что сначала стоит все выяснить самой.

Голос снова сексуально урчал в трубке.

– А зачем ты встречалась с бабушкой?

Он давно перестал поддаваться ее обаянию.

– С бабушкой? Откуда ты знаешь?

– Дина, сначала ответь ты. Я все расскажу после. Итак, зачем ты ездила к Маргарите?

– Хорошо, я скажу. Суррогатное материнство – удовольствие не из дешевых. Наших с тобой сбережений не хватит. Я хотела выяснить долю своего наследства и узнать, не сможет ли бабуля помочь деньгами.

Теперь в голосе звучали оскорбленные нотки.

– Дина, это некрасиво.

– Что некрасиво?!

– Все. От начала и до конца. Это аморально. – Он с трудом сдерживался.

– Я хочу ребенка! Это тоже аморально?! – Она кричала, но он ей все равно не верил.

Разговор о ребенке уже несколько лет использовался в качестве шантажа. Зная уровень самовлюбленности своей супруги, Немировский сомневался, что она способна полюбить кого-нибудь, кроме себя. А уж представить ее, окруженную бутылочками и пеленками, он и вовсе не мог. Дина очень долго спала по утрам, просыпалась не раньше полудня, пила свежевыжатый апельсиновый сок, принимала пенную ванну, делала всевозможные масочки, потом поедала полусырую свеклу со свежими фруктами, подолгу валялась на диване, обложившись глянцевыми журналами. Лишь к вечеру она находила в себе силы убрать однокомнатную квартиру и приготовить легкий ужин себе и мужу. После всей диетической дребедени, которую Дина навязывала ему под лекцию о здоровом образе жизни, Валерий делал себе многослойный бутерброд с копченой колбасой и чувствовал себя абсолютно несчастным человеком, которого семейная жизнь совсем не радует. По вечерам жена вытаскивала его на получасовые прогулки в парк и, не умолкая, рассказывала о звездной жизни знаменитостей. Причем ее абсолютно не интересовало, слушает ли он. Как-то, борясь с глухим раздражением, Валерий предложил Дине завести собаку. Жена посмотрела на него с недоумением, которое граничило с ужасом:

– Зачем тебе собака?

– Чтобы было не так тоскливо в доме, – не удержался он.

– Тебе скучно со мной?! – возмутилась Дина, и некстати заведенный разговор перерос в очередной скандал. Почти все их беседы заканчивались ссорами и перепалками. С годами он к этому привык и даже научился скрывать свое раздражение. Вот и теперь он очень спокойно ответил жене:

– Хотеть ребенка – естественное желание любой женщины. А вот навестить родную бабушку, которую никогда не видела, ради выяснения своей доли наследства не очень красиво. Во всяком случае со стороны.

– Откуда ты знаешь об этом?

Судя по интонации, успокаиваться она не собиралась.

– В училище приезжала Ольга, она делала репортаж к юбилею, – ответил он, заранее понимая, что сказанное им вызовет бурю отрицательных эмоций со стороны жены.

Дина молчала. Конечно, новость для нее была полной неожиданностью.

– Ты встречался с ней? – спросила она беспомощно. На какую-то долю секунды ему стало жаль ее.

– Да, мы с ней вместе работали над архивами. – Валерий старался говорить ровно.

– Ты спал с ней, да… – Она не спрашивала, а утверждала. – Ты встречаешься с ней все эти годы, правда? Вы занимаетесь любовью…

– Прекрати говорить глупости! – Он не мог больше сдерживаться. – Я не видел ее десять лет.

– Все годы моей молодости, которые я посвятила тебе, ты спишь с ней. Ты все еще любишь ее – признавайся! – потребовала она, срываясь на визг.

Он молчал.

– Ты любишь ее? – повторила она свой вопрос почти шепотом.

Валерий не стал отвечать.

– Спокойной ночи, Дина. Позвоню на следующей неделе. – И положил трубку.

Он смотрел на телефон и чувствовал, как тоска мохнатыми липкими лапами обнимает его. Жена оказалась права. Он любил Ольгу все десять лет, которые состоял в браке с ее сестрой. Его семейная жизнь оказалась браком в полном смысле слова. И винить в этом можно было только себя самого. Но разве мог он подумать, что окажется однолюбом…

Дину захлестнула злоба.

«Откуда она появилась снова? Ведь я сделала все, чтобы стереть ее с лица земли. Она не должна была прийти в себя после нанесенного мной удара. Тогда я забрала свое. Он всегда принадлежал только мне, она в его жизни была случайностью. Теперь же она покушается на то, что должно быть моим. Судьба распределила поровну: ей она подарила сына, рожденного от того субтильного поляка, который сбежал от нее почти сразу же после свадьбы, а мне мужа, о котором я мечтала. Она же хочет, чтобы у нее было все, а у меня ничего. Не получится. У меня обязательно будет ребенок, даже если ради этого придется пойти на преступление. Меня ничто не остановит. А вот муж мой ей не достанется. Мое – это только мое. Она сама сделала первый шаг. За мной дело не станет. Пришло время встретиться и поговорить. Я попробую объяснить, что ей нет места в жизни моего мужа. Десять лет о ней не было слышно. И я не хочу слышать о ней никогда. Никогда!!!»