Искушение страстью - Сара Маклейн

– Я не могу.

– Можешь. Потрогай их. Они ждут твоего прикосновения.

Ей хотелось закричать во весь голос: «Нет, они ждут твоего прикосновения!»

Зверь словно услышал ее мысли.

– Думай о своих руках как о моих. Ведь это я хочу взять в руки твои груди, ощутить их тяжесть, взять в рот, лизать и посасывать их, пока ты не заплачешь от желания.

Хэтти тихо застонала – заскулила, словно маленький щенок. Она оперлась ладонями о дверь, чтобы устоять на ногах под натиском его слов. Как он может говорить такие восхитительно безнравственные вещи? Ведь его никак нельзя назвать болтуном. Насколько Хэтти успела узнать, он всегда предпочитает отмалчиваться. Как он может, стоя здесь, в месте, которое он сам назвал недостаточно уединенным, вести столь порочные разговоры?

И как может она хотеть продолжения?

Почему он так спокоен? Он уничтожает ее каждым своим словом, а сам остается невозмутимым. Его дыхание ровное и спокойное. Он даже не двигается – только палец продолжает поглаживать ее плечи.

– Ты уже влажная, не правда ли, Хэтти?

Вот уж в этом он точно не сможет заставить ее признаться.

– Я думаю о том, что будет со мной, когда ты скажешь это, Хэтти.

Неужели на него влияет даже мысль о ее желании?

Хэтти прикусила губу, уперлась лбом в дверь и кивнула.

– Проклятье! – Он выругался шепотом, но она все равно услышала. – Скажи вслух!

– Да!

– Скажи это!

– Я… ты заставил меня…

– Подожди! – Глухо застонав, Уит повернул Хэтти лицом к себе.

Только увидев его лицо, она поняла истину: Зверь вовсе не был спокойным, как ей казалось. Наоборот. Он был вне себя.

– Договаривай, – прорычал он. – Что я заставил тебя сделать?

– Стать влажной, – послушно проговорила она и вздрогнула, словно от удара, а Зверь, глухо застонав, опустился на колени.

Он сел на пятки и взглянул на нее снизу вверх, сжав кулаки. Он поднял один кулак и прижал его к губам, словно хотел утолить голод. Боже правый, он был великолепен. Глядя на мужчину, стоявшего перед ней на коленях, Хэтти почувствовала желание. Чистое, незамутненное, болезненное желание.

Она тряхнула головой, смутившись.

– Пожалуйста, Зверь…

– А теперь, я думаю, тебе следует поднять юбки.

Разум, судя по всему, ее окончательно покинул. Повинуясь его приказу, Хэтти, словно околдованная, медленно потянула юбки вверх. А он напряженно следил, как подол ползет вверх, будто подчиняясь силе его воли. Или это была ее воля? Потому что, когда подол миновал колени, она не остановилась. А Зверь, не сводя завороженных глаз с открывающегося перед ним зрелища, тихо ругался.

– Еще, Хэтти. Еще. Покажи мне все.

Положив руки ей на бедра, мужчина слегка раздвинул их – и нашел прорезь на ее панталонах. Раздался звук рвущейся ткани, неприличный и нескромный, прозвучавший оглушительно громко, но Хэтти было все равно, хотя она понимала, что это неправильно. А мужчина подался к ней, поставил ее ногу себе на плечо, и его пальцы уже касались не ткани, а обнаженной кожи. А слова… они полились из него сплошным потоком:

– Вот так, любовь моя. Этого я и хотел. Какая прелестная киска.

– Ты…

– Что?

– Ты не должен употреблять это слово.

– Ты хочешь, чтобы я употребил другое? – Он лениво подул на ее самое интимное место.

Хэтти лишь ахнула от удивления и удовольствия.

– А ты знаешь их много?

– М-м-м. Да, очень много. И я скажу тебе их все. Только сегодня – сейчас – ты такая мягкая и влажная, я хочу не говорить, а пробовать. Я должен тебя попробовать.

Хэтти была слишком сильно охвачена желанием, чтобы смутиться. Она похотлива и порочна, и не важно, что о соитии она знала только из романов и разговоров моряков, которые они вели между собой, когда думали, что она не слышит. У нее создалось впечатление, что ее тело знало, что Зверь с ней сделает. А уж он точно знал, что именно необходимо ее телу. Его язык, его рот, приникший к ее плоти, творил чудеса, возносил ее к доселе неведомым вершинам.

– Покажи, как тебе больше нравится.

Хэтти мотнула головой, всем телом навалившись на дверь. Эта дубовая строительная конструкция была ее единственной опорой, якорем, удерживавшим ее на земле.

– Я не знаю, – прошептала она и глухо застонала.

Уит на мгновение замер и удовлетворенно проговорил:

– Зато я знаю.

И это не было ни обманом, ни преувеличением. Его язык безошибочно нашел ее самое чувствительное место и стал двигаться именно так, как ей хотелось.

– Пожалуйста, – простонала она, не в силах выдавить из себя больше одного слова. – Пожалуйста.

И он остановился. Этот ужасный человек остановился. Только не это.

– Нет! – Она открыла глаза и взглянула на него сверху вниз. – Почему?

Уит не ответил. Он был слишком занят – пристально, изучающее смотрел на нее. Не сводя с нее внимательных глаз, он принялся ласкать ее пальцем. Ей было все равно, главное – чтобы он закончил то, что начал.

– Я… – в конце концов хрипло проговорил он, – ничего лучшего в жизни не видел.

Хэтти снова зажмурилась.

– Зверь…

– Вот о чем я неотрывно думал – об этом влажном тепле, об этом потаенном местечке, жаждущем моих прикосновений. А ты?

Ее бедра дернулись ему навстречу. Говорить она не могла.

– Безумные мысли, не так ли? – Он улыбнулся. – И безумно приятные.

И он снова потянулся к ней.

Стена, к которой она привалилась, неожиданно закачалась. Нет, это же не стена. Дверь.

Хэтти взвизгнула. Уит делал свое дело, и она отдала бы все, чтобы это продолжалось бесконечно, но дверь за ее спиной ходила ходуном.

Раздался громкий стук.

Хэтти замерла.

– Остановись.

– Нет. – И он снова приник к ней ртом. Она даже ахнула от наслаждения.

– О да, да, да, – лихорадочно зашептала она.

– Эй, Зверь! – окликнул американец из-за двери.

Уит отпрянул и, слегка отдышавшись, ответил:

– Не сейчас, американец.

Тот недовольно возразил:

– У тебя есть собственные комнаты не более чем в ста ярдах отсюда.

Зверь поднял глаза на Хэтти и сказал:

– Я доказываю свою правоту.

«И весьма успешно».

Пауза. Потом голос приобрел насмешливые нотки: