Хранитель персиков - Сара Эдисон Аллен

Не заметить у дома огромный черный «мерседес» было трудно.

Припарковав джип позади, Уилла вы-шла из машины. На крыльце на скрипучих подвесных качелях сидел Колин. Луна, спрятавшаяся в кронах деревьев, заливала пространство мягким молочным светом. На память пришла одна из бабушкиных примет: побелел воздух – готовься к переменам. На мгновение Уилла замерла, наблюдая, как Колин медленно покачивается, закинув руку на спинку качелей. Он относился к тому разряду мужчин, о сильной усталости которых в первую очередь говорят их глаза: они становятся сонными и притягательными. А нынче, судя по всему, Колин был измотан дальше некуда.

Ну и что теперь – сразу бежать к ней?

По дивану ее он, что ли, соскучился? Серьезно, и дался же этим Осгудам ее диван! Да она сама на нем еще не спала!

– А хорошо у тебя здесь. – Колин заговорил, лишь когда Уилла подошла к крыльцу. Наверное, тоже чувствовал нечто особенное, витавшее в воздухе этой ночью. – Тихий островок старины.

– Да, но соседи не очень уважают Спрингстина.

– Вот ужас.

Вынув ключи, Уилла остановилась у двери:

– Ты что тут делаешь?

Колин поднялся с качелей, хрустнув суставами.

– Полицейские сняли оцепление, завтра будем сажать возле «Хозяйки Голубого хребта» дерево. Хотел убедиться, что ты придешь.

Опять он со своим деревом.

– Почему ты упорно зовешь меня на это посмотреть?

Колин тряхнул головой и подошел к ней:

– Хочу разбудить юного натуралиста, спящего глубоко в твоей душе.

Уилла отперла дверь.

– Похоже, ты уверен, что знаешь меня лучше меня самой.

– И я могу доказать, что прав, – раздалось прямо у нее над ухом.

– Мой тебе совет: лучше сразу забудь о пробуждении юного натуралиста. Только время зря потратишь, – ответила Уилла, намеренно не оборачиваясь, чтобы ненароком не оказаться с ним лицом к лицу в этом странном молочном сиянии.

Она быстро проскользнула в гостиную.

– А что, кто-то уже пытался? – спросил за ее спиной Колин.

Уилла бросила сумку и распечатки из библиотеки на кофейный столик.

– Рейчел старалась до меня достучаться, когда отправлялась в поход по Аппалачской тропе. Не получилось.

– Что ж, посмотрим, – сказал он тоном человека, который принимает вызов. И, указав на коробки, спросил: – Это твое? Неужели переезжаешь?

– Нет. Это бабушкины вещи, я их с чердака принесла, – ответила Уилла, направляясь в кухню. – Я с обеда ничего не ела. Сделаю сэндвич. Ты будешь?

– Нет, спасибо. – Колин шагал следом. – Я сыт. Ужин в кругу семьи – по-прежнему обязательная повинность в «Ореховой роще». Не понимаю, как Пэкстон это терпит.

Очевидно, в его представлении ужин с родными числился среди наказаний, уготованных для грешников в аду, но сама Уилла считала эту обязанность приятной.

– По-моему, звучит не так уж страшно.

– Может, ты и права. Наверное, я ворчу по привычке, – уступил Колин.

Голос у него был усталый. Тяжело опустившись на стул, он заметил фотографию, стоявшую у блюда с персиками, и с любопытством взял ее в руки. У Уиллы не хватило духу убрать снимок отсюда – вдруг он опять окажется в каком-нибудь другом месте?

– Отличная фотография.

– Да, – согласилась девушка, открывая дверь холодильника.

– Отец тобой очень гордился.

Ну конечно. Да откуда Колину вообще знать, что о ней думал отец?

– Ошибаешься. Но он меня любил; что правда, то правда.

Колин молча смотрел, как девушка достает хлеб, ростки фасоли и сливочный сыр.

– Прости, что с пятницы не объявлялся.

Положив продукты на столешницу, Уилла взяла с полки фиолетовую тарелку.

– Тебе незачем извиняться.

– Этот череп всех нас здорово перепугал. Ты как?

– Я в порядке.

Уилла нашла в ящике стола нож и намазала сыром два ломтика белого хлеба.

– Правда, ко мне в воскресенье приходил Вуди Олсен, – добавила она, не поднимая глаз.