Три женских страха - Марина Крамер

Осадное положение в доме длилось и длилось. Я тихо сходила с ума – каждый день одно и то же. Папа поправлялся медленно, но с каждым днем все настойчивее старался выудить у меня хоть какие-то сведения о происходящем за пределами нашего поселка. А однажды и вовсе велел позвать к нему Славку.

С этой новостью я сразу помчалась к мужу. Сашка только плечами пожал:

– Ты ведь понимаешь, что его все равно не отговорить.

– А ты понимаешь, надеюсь, что будет, если сейчас он узнает о провале тендера?

– Аля, он узнает рано или поздно. Сегодня мы хотя бы можем свести к минимуму последствия: Фо незаметно накапает ему успокоительной настойки, и все.

– То есть ты считаешь, что я должна позвать Славку?

Акела встал из кресла, в котором сидел до этого с газетой, и взял меня за плечи:

– Аленька, ты взрослая девочка. Неважно, что считаю я, важно, что попросил сделать твой отец. А значит, ты позвонишь и попросишь брата приехать.

– Но ты же сам говорил, что никто не должен знать… – он наклонился и закрыл мне рот поцелуем.

– Аля, делай, как велел отец, – бросил, оторвавшись, и подтолкнул меня к двери.

Я вышла из его кабинета в полной растерянности. Муж явно что-то замышляет, но что именно – понять я не могла. Ладно, надо звонить.

Славка крайне удивился, когда услышал, о чем я прошу. Правда, я не сказала, что папа хочет его видеть – наврала, что это у меня срочное дело, а я простужена.

– Хорошо, приеду.

Я положила трубку и машинально потянулась к пачке сигарет. Выражение лица Акелы не давало мне покоя. Он скрывал от меня что-то…

– Аля, ты где?

– В гостиной, – откликнулась я.

– Во сколько приедет Слава?

– К шести.

Саша обнял меня и приподнял над полом:

– Я давно не говорил тебе одну вещь…

– Какую?

– Простую, Аленька. Со всеми этими делами нет даже времени сказать тебе о том, как сильно я люблю тебя.

От его слов мне стало тепло и хорошо внутри. Возможно, Саша не умел говорить красивых слов по-русски, зато много и часто говорил мне о чувствах на китайском или японском. Мне очень нравилась неторопливая вязь этих выражений, мягкие звуки и выражение лица, с которым Саша произносил их. Не знаю, кому как, а мне необходимо восхищаться любимым человеком, находить в нем что-то такое, чего нет больше ни в ком. Муж давал мне такую возможность. Да и к чему слова – делами он доказывал свою любовь чаще и сильнее.

– Аленька, когда Слава приедет, будь добра, посиди в спальне, хорошо?

Я моментально вскипела – так вот к чему он запел о любви!

– Да? И с чего бы?

– Аля, прошу тебя сделать так, как я сказал, – тихо, но твердо повторил муж, и я потеряла желание спорить и ссориться.

– Хорошо.

– Вот и умница.

Он поставил меня на пол и снова поцеловал. Меня не обманула эта нежность. Хорошо же – не хочешь по-доброму, значит, зайду с другой стороны и все равно узнаю, что ты задумал.

Славкин «Мерседес» ввалился во двор ровно в шесть вечера. Уже начало темнеть, охранник включил фонари, и двор освещался ярко, как арена цирка на параде-алле. Славка вышел из машины, покачиваясь. Ничего себе, совсем обнаглел – за руль пьяный, да в такую даль через два поста! Не иначе стодолларовую бумажку в права вкладывает, чтоб сразу и без алкотестера…

Я быстро поменяла место дислокации и перебежала в комнату, где жил доктор Фо – как раз водитель увез его в город за какими-то травами. Там я припала ухом к розетке и замерла, боясь шевелиться. Слышался сперва только голос Саши, потом хлопнула дверь, и тут же ручка замка в комнате Фо задвигалась. Я зажала рот ладонью, чтобы сдержать приступ смеха – Акела неплохо знал мою привычку подслушивать, однако не учел, что я давно уже не попадаюсь на мелочах вроде незапертой двери.