Три женских страха - Марина Крамер

– Ты его пока положи в маленькой гостевой, а вечером или завтра наверх перенесем – Семку попросим или ребят из охраны. – Я распахнула дверь в небольшую гостевую комнату на первом этаже, сразу за лестницей, ведущей на второй этаж. – Там и постель есть…

Багровый от напряжения и тяжести Саша послушно шагнул туда, опустил отца на кровать и, чуть пошатываясь, вышел, оставив нас наедине. Я поняла – с моих глаз подальше, чтобы я, не дай бог, не увидела его слабости. Только однажды я видела слезы на глазах мужа, только однажды – когда он пришел навестить меня после неудачной попытки суицида. С тех пор мой волк-одиночка никогда больше не позволял мне видеть его в моменты растерянности, слабости или боли.

– Папа, тебе придется пока тут полежать, ладно? – Я укрыла отца одеялом, поправила подушку под головой. – Завтра ребята приедут и помогут наверх тебя перенести, там будет лучше.

– Мне и тут… нормально, – выдохнул папа, открывая глаза. – У тебя есть обезболивающее?

– Тебе плохо? – Я, признаться, не подумала об этом, а ведь ему на самом деле могло стать хуже после дороги.

– Позвони… Моне и Бесо… пусть приедут и… врача… нашего…

– Не надо никакого врача, Фима, – раздался голос Акелы за моей спиной.

– Но почему? – не поняла я, и муж объяснил:

– Чем меньше народа в теме, тем легче нам будет. Я сейчас позвоню Фо Ду, он приедет и поживет здесь.

Фо Ду – так звали того самого китайского доктора, что лечил мою сломанную ногу несколько лет назад. Саша не признавал никого, кроме этого пухленького китайца в смешном пенсне. И я безоговорочно доверилась мужу. Но…

– Ты думаешь, что никто не узнает, что папа у меня?

– Думаю, что нет. Если кто-то наблюдал, то видел, что его увезли омоновцы. А значит, скорее всего, в тюремную больницу.

– Был еще один автобус, который поехал к папе домой. Так Маросейкин предложил.

– Тогда совсем не о чем беспокоиться. И еще, Аля…

– Да?

– Выйдем на минуту. Прости, Фима, мы сейчас, – с этими словами муж взял меня за плечо и вывел из комнаты. – Слушай меня внимательно. Никто – даже твои братья – не должен знать, что отец у нас, ты поняла?

– Как я должна это сделать?! – огрызнулась я. – Что, сказать Семке, чтобы вообще не появлялся? Это странно.

– Боюсь, что твоему Семке сейчас не до тебя, – загадочно сказал Саша. – Ты поняла меня? Кроме Фо Ду, здесь не будет посторонних. Одно исключение – домработница, и ту придется оставить здесь до того момента, как все закончится. Лучше вызвать сюда Галину. Наша Ксения работает недавно, незачем посвящать ее в семейные дела. Галя больше подходит.

Саша говорил спокойным тихим голосом, но его слова и фразы звучали в моей голове набатом – неужели все настолько серьезно?

– А как же моя работа? У меня пять групп…

– Аля, какая работа? Ты не понимаешь, что в любой момент можешь превратиться в мишень? В понедельник с утра позвонишь и попросишь отпуск без содержания, объяснишь, что должна уехать – да мало ли. И не смей высовываться! Все, что нужно, я буду привозить сам.

– Саша… когда это закончится? – Я взяла мужа за руки и постаралась заглянуть в лицо, но он отвернулся. – Саша!

– Аля, прекрати. Ты взрослая женщина и знаешь: если я не захочу, то не скажу ничего. А сейчас просто не могу сказать. Иначе ты станешь слишком уязвима. Ты поняла? Я не хочу тебя потерять – мне тогда незачем будет жить.

Возможно, из уст кого-то другого эта фраза прозвучала бы выспренно и пафосно, но мой муж никогда не бросался словами. Он говорил только то, что чувствовал, и я верила ему безоговорочно.

– Хорошо еще, что у папы кругом свои… Ты не знаешь, чем ему этот полкан из РУБОПа обязан?

Муж усмехнулся:

– Знаю. Погонами и тем, что стул под задом остался, а не «красная зона» замаячила. Проворовался однажды, начали под него копать. Он к твоему отцу кинулся. Ну а Клещ организовал маленькую подставу, и те, кто на полковника материал собирал, утром проснулись в сауне с проститутками, да не просто в сауне, а в той, что Клещу принадлежала. Вот и все. Полетели со своих мест, а Маросейкин – кум королю. Но молодец, честный оказался, благодарный. Не просили – а помог. Все, Аленька, ты иди к отцу, посмотри, не надо ли чего, а я буду звонить Гале и Фо Ду. – Саша поцеловал меня в нос и подтолкнул к двери комнаты, где лежал отец, а сам, взяв ключи от джипа и телефон, вышел во двор.

Так наш дом превратился в крепость. Назавтра приехали охранники, работавшие с Сашей в отцовском офисе, и для них пришлось выделить две комнаты внизу. Маленькую, ту, в которой ночевал отец, отдали Гале, согласившейся помочь, а доктор Фо поселился наверху в одной из трех спален. Вторую занял папа, а в третьей спали мы с мужем. Не дом – муравейник.

Бедная Галя крутилась в кухне до ночи – попробуй накормить такую ораву. Я старалась помочь ей, но с готовкой у меня не ладилось, равно как и с уборкой – после того, как папа вернулся домой окончательно, в нашем доме всегда была домработница. Максимум, что я могла сделать, это смахнуть пыль и поджарить тосты. Ну, еще сварить кофе и приготовить сок из яблок, моркови и сельдерея – его каждое утро пил Саша, и поручить это домработнице я не могла. Словом, толку от меня не было.

Зато доктор Фо проникся ко мне симпатией и часто манил пухлой ручкой в комнату папы. С годами Фо начал чуть-чуть говорить по-русски, но это такая тарабарщина, что я давилась хохотом, слушая. Однако мы ухитрялись понимать друг друга. Фо показывал мне разные скляночки и пакетики с пахучими или, наоборот, не обладавшими запахом травами и настойками, буквально на пальцах объяснял, для чего они применяются. Надо отдать ему должное – папины ожоги заживали прекрасно.

Дом превратился в хорошо охраняемый лазарет. Я не привыкла жить в таком режиме, никогда прежде наш дом не напоминал военный объект. На воротах появилась охрана, бдительно следившая за всеми проезжавшими мимо машинами. Это происходило круглосуточно. Большие прожекторы, использовавшиеся раньше для подсветки двора только в вечернее время, горели по ночам. За продуктами ездила Галя в сопровождении кого-то из охраны. Мой мобильный был отключен.

К нам никто не приезжал, я не выходила за ворота, самое большое – во двор, размять ноги и подышать воздухом. Сидела то в папиной комнате, разговаривая с ним, то заходила к Фо и смотрела, как он смешивает травы, готовит примочки для ожогов и заливает спиртом какие-то смеси в темных бутылочках. Никакого разнообразия – только дурацкие сериалы по телевизору да разговоры с отцом.

Саша целыми днями пропадал где-то, приезжал домой за полночь, валился в постель и мгновенно засыпал. Мне так хотелось расспросить его, где он бывает, но, глядя в утомленное лицо, уже не смела задавать вопросы. Единственным его желанием было выспаться как следует, но это практически не удавалось. Мы перестали заниматься любовью. Да что там – почти не разговаривали…