Любимец моих дьяволов - Ева Мелоди

POV Якоб

В комнате Лизы нет, но поначалу думаю, что она ушла меня разыскивать. Но вскоре узнаю от домработницы — птичка умотала, вызвав такси. Меня накрывает ярость. Вот сучка. Обиделась, что одну оставил, как пить дать. Решила показать характер. И коготки острые. Но я не собираюсь прогибаться и сломя голову нестись за ней.

Хочет поиграть в игры а-ля «побегай за мной» — обойдется.

Сижу за завтраком, слушая как Василина рассказывает одному из гостей о своей работе. Довольно интересную она выбрала деятельность — открыла центр помощи женщинам, пережившим домашнее насилие.

— Я работала моделью на показе, когда одна из девочек упала в обморок. Подбежала к ней, она уже пришла в себя, но топ задрался и я увидела побои. Увела ее в комнату, подменила на показе… И потом увезла к себе домой. Оказалось, у этой девушки очень жестокий муж. Старше ее почти на двадцать лет… Мы долго боролись за эту девушку, скрывали ее здесь, в доме дедушки Аристарха… Потом пришлось перевезти бедняжку в Грецию. Наш дом теперь стал центром реабилитации. Это очень помогает — радикальная смена обстановки. — Видно, что Скорос очень увлечена своим делом, всей душой и сердцем. Она всегда была очень доброй и отзывчивой. Возможно, именно за это я ее полюбил.

— Эта девушка рассказывала мне вещи, от которых волосы становились дыбом. Почему мужчины бывают настолько ужасными? — добавляет Василина.

— Наверное, потому что могут, — пожимаю плечами. Василина смотрит на меня недовольно.

— Дурацкий ответ. Я думаю жестокость — это бракованный ген. Как заячья губа, или бесплодие. Его можно устранить. Но только радикальным способом.

— Типа прививки? — усмехаюсь. — Бред. Если человек любит причинять боль, это не вылечить таблетками.

Забавно, Артур не встревает в наш спор. Просто сидит, что-то печатает в телефоне, изредка посматривая на жену с гордостью.

— Ты, случаем не писателем стал? — подкалываю бывшего друга.

— Нет, — отрывается от своего занятия Артур. — Новое казино открываю, последние недели перед стартом самые сложные. Чтобы побыть с семьей приходится вести переговоры по телефону.

Ясно. Бурмистровы при деле, по уши в планах и проектах, ожидании потомства… Им можно только позавидовать. И от этой мысли жутко неприкаянным себя чувствую. Снова мыслями возвращаюсь к Лизе. Почему сбежала? Не понравилось что одну бросил — я могу это понять, но с другой стороны, уматывать в мороз, в одиночку? Впрочем, она не Уитни Хьюстон, а я не Кевин Костнер. У Лизаветы нет толпы жаждущих поклонников, и кучки сталкеров. Тот бедолага, из-за которого нам пришлось оказаться на празднике у Бурмистровых, его Герман еще в день нашего отъезда прижал — мне Иван написал об этом.

У меня даже сложилось впечатление, что Белоснежку папан специально из дома выпер, а сталкер был лишь предлогом. Вот только мотивы Германа для меня полная загадка.

Но они точно должна быть, и если Леа нарушит сейчас планы отца, кому за это огребать? Правильно, мне. А значит, мне следует хорошо подумать, прежде чем возвращаться в пасть ко льву.

Вот только это пустые понты, я понимал, что вернусь на Рублевку полюбому, как кобель преследует суку, уже не отпущу принцессу пока не поимею.

Словно прочитав мои мысли, Василина спрашивает:

— Твоя девушка уехала, а тебе будто все равно? Что случилось? Поссорились?

— Нет, у нас все супер, — буркаю в ответ. — Просто такие отношения. Свободные. Мы друг друга ни в чем не ограничиваем.

— А я бы на твоем месте за такой бабой глаз да глаз, — встревает Колян, наш с Артуром общий друг детства. Полный, высокий, под два метра, выглядит намного старше своего возраста. И насколько помню — у него действительно вкус на маленьких, невысокого роста девушек-куколок. Как Скорос, как Лиза. Меня накрывает волной бешенства. Не хочу, чтобы Колян думал про мою Белоснежку. Чтобы представлял ее. Сука, кулаки сами сжимаются, так охота рожу ему начистить. Знал бы я в тот момент, как часто в скором времени меня будет посещать это чувство…

— Такую ни один мимо не пропустит, — продолжает тему. Как же меня бесят эти слова, но виду не подаю.

— Да, ты прав, пожалуй. Позавтракаю и поеду догонять. — Отвечаю спокойно, а внутри все кипит.

* * *

Спустя десять часов — будь прокляты пробки, заезжаю в ворота особняка на Рублевке — тишина аж звенящая, недобрый признак. Главное, я спокоен — Белоснежка благополучно до дома добралась. Еще только обнаружив ее отъезд, я сразу с Иваном созвонился. Оказалось, и Лиза сразу ему набрала, сообщила о возвращении, и во время моего звонка Ваня с Борисом как раз на вокзал собирались, встречать девушку. Еще Иван сказал, что мне нереально повезло — Герман в отъезде, он даже не в курсе Лизиного возвращения. Но по голосу было понятно, что Иван так это не оставит, от меня потребуются объяснения.