Любимец моих дьяволов - Ева Мелоди

Завожу машину в гараж, выпускаю Майло. Пес радостно выскакивает из опостылевшего ему авто. Василина предложила оставить Толстого у них, но я отказался. Лизка любит этого остолопа. Пока добирались — пять раз пришлось останавливать машину — скулил, падла, в туалет просился. Точнее притворялся, что в туалет — что меня дико бесило. Я хотел как можно быстрее добраться до Белоснежки. Странное, непонятное чувство. Словно не хватало чего-то, тянуло внутри.

Майло несется к домику охраны — видать по Пашке соскучился. И я направляюсь туда же — хоть и нет Германа, не стоит в хозяйский дом запираться и принцессу преследовать. Она наверняка будет злиться и капризничать, так что оттяну этот момент, отдохну с дороги.

— Что у вас там произошло, парень? Я чуть не упал со стула, когда мне Лиза позвонила, и сообщила что вот-вот в Москве будет. Одна. Как ты мог позволить ей одной уехать? Совсем с дуба рухнул? Ты понимаешь, что Герман такую ошибку не спустит? — начинает практически с порога меня отчитывать Иван. — А если бы что с девочкой случилось?

— Ей двадцать, Вань. Она самостоятельная. Сам знаешь, если этой бабе шлея под хвост попадет…

— Но тебе платят за то, что ты ходишь за ней.

— Знаю. Извини. Такого больше не повторится. С Германом я сам поговорю. Все объясню.

— Тебе повезло, Лизавета не хочет отцу говорить ничего. Категорически мне запретила. Ну а я что… Добралась нормально. В курсе только я да Борька.

— Если он расскажет?

— Парень тут от тоски загибался и каждый день умолял меня, чтобы и его за вами послал. Эх, не нравится мне… втюрился в Лизку. Опять проблемы будут. Короче, проехали. Герману из нас четверых никто ничего не скажет. Остальные не в курсе. Да и не до того сейчас хозяину.

Отлично, я везунчик, твою мать. Все складывается как нельзя лучше. Германа нет, Лиза меня можно сказать защищает… Вот только напрягся о словах про Бориса. Влюбился, как и все, снова проблемы. Не понравились мне эти слова. Не хочу быть как все, как Борька. Но понимаю, что тоже на Белоснежке залип. Даже сейчас аж выкручивает — к ней хочу. Как представлю, что в доме одна. То есть не считая прислуги… Черт, я ведь даже не знаю где находится ее комната. Заблужусь в хоромах нахер, это опасно. Но не могу выбросить из головы эти мысли. Должен увидеть ее. Пока Германа нет.

— А что там с Германом, кстати? — спрашиваю Ивана. — Какие-то проблемы?

— Еще какие, — вздыхает в ответ. Семейка как на вулкане, каждый день что-то новое. Но такого еще не было. Жениться хозяин решил.

— Да ты что? — присвистываю удивленно. Это не похоже на Брейкера, которого знаю. Презирающего женский пол. Он даже любовниц постоянных крайне редко в свет выводил. Всегда в одиночестве. Единственная постоянная женщина в его окружении — дочь Лиза.

— Да вот, представляешь? Совсем молодая баба, лет сорок. Вот уж седина в бороду… Не знаю, как Лиза поведет себя. Точнее, она уже отреагировала не очень — обнаружила вещи Марины и психанула. Вышвырнула все что под руку попалось из отцовской комнаты.

Да уж, представляю, как выбесила принцессу новость, что в папином замке теперь царит новая госпожа. А ей теперь Золушкой быть. Но тем легче будет уговорить ее на побег. Я на это во всяком случае очень надеялся.

Очень хочу поговорить прямо сейчас с Белоснежкой, но перед Иваном вида не подаю. Спокойно выслушиваю его рассуждения о Германе и его новой пассии. Все очень серьезно. Далеко не очередная подстилка. Ваня поделился подозрениями, что возможно даже парочка уехала в короткий отпуск за границу, чтобы по-тихому пожениться.

Если все так — для Лизы это будет жестоким ударом. Но вполне, к сожалению, в духе Германа. Не умеет, никогда не умел щадить чувства дочери. А значит, Лизе будет несложно решиться уехать со мной.

Через пару часов мне будет тошно от собственной наивности, таким дебильным остолопом себя почувствую — хоть в петлю лезь от отвращения. Но пока принимаю душ, дрочу на воспоминания о первой близости с Белоснежкой, предаюсь радужным мечтам.

POV Леа

Как же я ненавижу его, меня буквально наизнанку выворачивает от ненависти. Неважно, что понимаю — он не виноват. Он просто не любит меня, банально до отвращения. Ему нравится другая. Миллионы женщин пережили такое разочарование, или переживают в этот самый момент. Я не особенная. Но как же больно проигрывать. Уговариваю, умоляю, приказываю самой себе отпустить. Забыть. Выбросить из головы. Иначе стану уж совсем жалкой и ничтожной. Внутри разрастается пустота.

Штаховский — непонятное, непостижимое существо. От него исходит такая грубая чувственная власть, что забываю каждый раз обо всем на свете. Хочу лететь на этот огонь, хочу сгореть в пламени его страсти.

Боже милостивый, что за бред. Будь я в своем уме, держалась бы как можно дальше. Но как избавиться от навязчивых мыслей, когда Якоб упорно проникает в мою жизнь? Не я его на работу в особняк взяла. Не я поездку придумала. Но теперь хватит плыть по течению. Отныне сама буду решать свою судьбу.

Я рада, что отца нет дома. Вот только новости, которые мне сообщает наша кухарка Анфиса меня огорошили. У нас в доме была женщина. Невеста. Отец решил жениться?!

Вот значит почему из города меня сплавил. Почему мужчины такие лгуны? Почему вечно что-то пытаются провернуть за твоей спиной? Даже собственный отец. Неужели нельзя было сказать честно? Предупредить хотя-бы, что она в доме нашем появится. От обиды расправляюсь с вещами будущей мачехи, вышвыриваю шмотки на улицу. Не могу поверить, что отец жениться готов. С его отношением к женщинам… В детстве я мечтала, что он вступит в брак. Даже просила его об этом. Мне отчаянно нужна была мать, пусть даже не родная. Но сейчас — другое дело. Меньше всего хочу в доме постороннюю. Я выросла, и отношение к женщинам мне видимо от отца передалось. А может из-за подружки Светки, едва не подставившей меня под изнасилование…

Принимаю душ и пытаюсь немного поспать. На вечер у меня планы — и я хочу выглядеть ослепительно. Но встаю через три часа разбитая и с головной болью.

Пока убегала от Якоба, возвращаясь в Москву, позвонил Антонио. Долго умолял о встрече, воркуя рассказывал, как скучает и декламировал Шекспира в оригинале. Даже немного отпустил ледяной ком в области желудка, который образовался после слов Якоба. Всегда приятно почувствовать себя нужной, востребованной, желанной. Антонио на самом деле очень мил. Нежный, чувственный испанец. Какой-то там принц. Он нравился мне — особенно тем, что этим парнем можно крутить как захочешь. Не то что Якоб, непостижимый, опасный, вечно причиняющий боль. Мы рассорились с Антонио потому что я заигралась. Слишком много флиртовала с другими, и он приревновал. А мне не понравились его собственнические замашки. И потом, отцу назло хотелось сделать. Уж больно он меня подпихивал к принцу. Хотел чтобы дочка аристократкой стала. А может сплавить хотел — теперь этот вариант даже актуальнее. Как давно Герман встречается с этой Мариной? Теперь понятны его частые командировки в Париж.