Расставание отменяется - Энн Оливер

Она приподняла голову, посмотрела на него, озадаченная.

– Бри говорила мне, что и знать не знала о твоем существовании, пока отец не умер.

– Откуда ей знать. Ей было тогда всего два месяца от роду. А мне пять лет, мама умерла всего за несколько месяцев до этого. Передозировка наркотиков. – Он повел плечами. – Дело прошлое.

– Джетт. – Она приложила теплую ладонь к его груди над сердцем. Ее взгляд, ясный, искренний, открытый. – Думаю, пора тебе рассказать мне, правда?

Он тяжело вздохнул, припомнив тот день, словно вчера.

– Было Рождество, меня отпустили из приюта, чтобы встретиться с ним. Детские мечтания. Оказалось, там уже была Брианна.

Она поцеловала то место, под которым билось его смятенное сердце, губы несли приятную прохладу, затем прижалась подбородком к его груди, дожидаясь продолжения.

– Я был нежеланным внебрачным ребенком. Завидовал Брианне и ревновал, но разве она виновата в тех обстоятельствах? Приемные семьи, в которые меня определяли, настрадались со мной. Я всегда расталкивал детей и убегал, не хотел, чтобы им попало за меня, боялся, привяжутся, но в итоге все обернулось против меня, трудно свыкнуться с мыслью, что ты никому не нужен.

– Бри даже не подозревает об этом, – мягко заметила Оливия, когда он закончил свою повесть. – Она лучше поймет тебя, если ты расскажешь ей.

– Расскажу. Как-нибудь.

– Она желает помочь, но не знает как.

– Когда Брианна отыскала меня, это был просто шок. Семейный круг, родственная близость так непривычны для меня. Даже сейчас.

– Кончина отца потрясла ее до основания, – сказала Оливия. – А мать погибла в автокатастрофе за несколько лет до этого. И все ее прежние представления о своей семье потерпели крах. Но ей хочется восстановить с тобой истинно родственные отношения. Ты – все, что у нее осталось.

Он взъерошил пятерней волосы Оливии и внимательно посмотрел в ее взволнованные до предела глаза.

– У нее есть ты.

– Джетт, я не ее семья. Она нуждается именно в родственных отношениях. Как и ты.

Ее пронзительные слова падали на благодатную почву. Он хотел было ответить, что она ошибается, но слова застряли в горле, прорастая сердечной печалью. Она не ошибалась. Ее поступки наглядно подтверждали: любовь к близким может быть сильной, обязывающей и безусловной. И у него тоже может быть такая любящая семья, осталось только сделать шаг навстречу и взять ее руку. Он поглаживал ее волосы.

– Жаль, твоя мама скончалась. Ваши судьбы во многом схожи, это вас объединило и сблизило.

– Очень даже. – Голос ее звенел печально и незнакомо, он насторожился. Ее глаза затуманились, но она быстро отвернулась созерцать ночную тьму.

Он почувствовал, она чего-то недоговаривает.

– Что ты хочешь сказать? – Она не ответила, он внезапно рассвирепел. Схватить и прищучить, пусть скажет ему. – Вот, наговорил тебе кучу всего, чем никогда ни с кем не делился, а ты не желаешь ответить взаимной любезностью?

– Это не имеет отношения к обмену любезностями. – Раздраженным тоном. – Зачем же все?..

– Оливия? – Он подмял ее под себя. Обхватил лицо ладонями, пусть смотрит ему в глаза. – Я в курсе, ты скрытничаешь. Я вижу это по твоим глазам. Слышу, когда ты говоришь.

В глазах блеснули слезы.

– Люби меня, Джетт.

Слов нет, только вздохи, невнятное бормотание и шепот в густеющих сумерках. Они любили так, словно все еще не налюбовались друг на друга и вовек не налюбуются.

Люби меня, Джетт. Ее сердечная мольба долго-долго витала в темноте, эхом от эха, пока они лежали обнявшись, ему пришло в голову, что с Оливией у него не просто секс. Это было гораздо проникновеннее, чем примитивное удовольствие. Близость, в которой он всегда себе отказывал. Привязанность. Не только телесная совместимость, но и понимание уникальности их единства. Только с ней.

В том-то вся разница. Секс у него был не счесть сколько раз, только он не любил ни одну. До того.