Миг столкновения - Эмери Лорд

Месяца через два после похорон, в момент отчаяния, я пригласил Феликса домой на ужин. Думал: вот Феликс придет, я наберусь мужества, позову его на крыльцо и выложу все начистоту: маме нужна помощь профессионалов, мы не справляемся.

И знаете, как Феликс на мое приглашение отреагировал?

– Я бы с удовольствием, Джонас, только твоя мама просила меня пока не приходить к вам.

Я опешил. Стоял и односложно, как малый ребенок, переспрашивал:

– Кто? Мама? Когда? Почему?

Феликс только вздохнул:

– С месяц назад. Сказала, ей время нужно, чтобы свыкнуться с одиночеством. Так-то, сынок. Понимаю, тебе это слышать дико. Но и ты пойми: если я буду ходить к вам, делать то, что раньше делал твой папа, как же тогда мама привыкнет к одиночеству, а?

– Она прямо так и сказала?

– Да.

И сложил свои лапищи на груди.

– Я с тобой как мужчина с мужчиной, Джонас, так что ты уж гляди, никому ни слова. Пусть этот разговор останется между нами.

Между нами разговор не остался. Я все рассказал Наоми и Сайласу, мы долго спорили. Как всегда, каждый делал выпады из своего угла боксерского ринга. Наоми требовала отвести маму к врачу; Сайлас говорил: чушь, оставим ее в покое, само пройдет. Я оказался посередке и к концу первого раунда истекал кровью.

На рев мотора поднимаю глаза. Ревет все ближе, ближе. Наконец, напротив нашего дома останавливается льдисто-голубая «Веспа». Голоногий гонщик снимает шлем, под которым, к моему удивлению, обнаруживаются знакомые платиновые кудри.

Лия бросается к Виви, тонким голоском выкрикивает вполне правомерные вопросы. Откуда взялась «Веспа»? Но Виви сама решительно ступает на подъездную аллею. Есть и более важные темы для обсуждения.

– Беги, рассмотри скутер получше.

Так я напутствую Лию, когда до Виви остается несколько шагов.

– А сесть на скутер можно, Джонас?

– Нельзя, – поспешно говорю я, пока Виви не сказала «конечно». – Зато можно померить шлем.

– И еще можно трогать все, что голубого цвета, – добавляет Виви. – «Веспа» – она как пони; любит, когда ее гладят.

Виви тащит меня в дом. Обнаруживаю на себе меловую пыль – серебристо-зеленую и горчичного цвета. Виви стирает пятно с моего предплечья, усиленно о чем-то думает. Наконец поднимает взгляд.

– Напряженный день выдался.

Хочу спросить, чем конкретно я ее так рассердил. Впрочем, лучше не начинать, раз Виви, похоже, уже остыла.

– Да, знаю. Извини. Я не имел права на тебя это вешать.

Растираю лоб – за лобной костью давно гнездится тупая боль.

– Это было нечестно с моей стороны. Это не твоя проблема, Вив, и вообще…

Виви прижимает пальцы к моим губам, прерывает неуклюжие извинения.

– Хватит об этом. Приходи лучше сегодня ко мне. Ужин приготовишь. Мама в Сан-Франциско укатила на открытие галереи.

И просто на случай, если я вздумаю сказать «нет», Виви роняет руку и приникает губами к моему рту. Обнимаю ее за шею. Эта девчонка мою мать в момент нервного срыва видела; да что там мать – я сам при ней истерил. И все-таки она вернулась.

– Эй! – кричит с лужайки Лия. – Виви! Это же мой брат!

Смотрю на Виви. Стираю с ее скулы синее пятнышко.

– Тебе позавидовать можно. Вся в меловой пыли, да еще и сестренка моя постоянно вмешивается.

Виви улыбается, словно ей некая чудесная тайна открыта, и шепчет:

– По-моему, это здорово.

Что самое потрясающее – Виви действительно так считает.