Укус змеи (сборник) - Наталья Нестерова

До четырех пополудни Татьяна не могла вырваться из фирмы, дела не отпускали. Но в половине пятого, продиктовав секретарше десять поручений, взвалив на своего заместителя и юриста экспертизу трех срочных контрактов, она покинула офис. Надо разобраться, что происходит с Мишей. Иначе спокойствия не видать.

Татьяна поехала на квартиру Мишиного брата, где поселилась сладкая парочка. На звонок никто не ответил. Ухо, прислоненное к двери, никаких шорохов и звуков не отметило. Куда теперь? В институт, где любовники трудятся.

Раю она застала случайно. Раю отпустил Василий Иванович — проветритесь, на вас лица нет. Она поехала в институт, там давали стипендию, которую пришлось тут же отдать в счет долга. Рая выглядела изможденной, и все поверили: она по-прежнему болеет, как и Михаил Александрович. Нет, не вирусное, отвечала на расспросы Рая. Что значит написанное в бюллетене Кутузова «нейроэндокринное заболевание»? Только то, что доктора не уверены в диагнозе. Тут Рая не лукавила. А что с ней? Сосудистая дистония. Да, на фоне переживания за любимого человека.

Татьяну на кафедре знали, неоднократно виделись на общих застольях, банкетах и новогодних капустниках. По доброй воле она, брошенная жена, никогда бы сюда не явилась. Но теперь выхода не было. Двадцать минут приветствий с Мишиными коллегами, дежурными вопросами о здоровье и о дочери…

Спокойно! Не обращать внимания на хитрый блеск в глазах, на косые взгляды сочувствующих дам. Я бы хотела поговорить с Раей, пардон, Козюлькиной. Можно вас на минуточку? Со всеми прощаюсь, всего доброго!

Они разговаривали у большого окна, напротив двери на кафедру. Естественно, преподавательской общественности было интересно, чем закончится встреча жены и молодой любовницы. Двери кафедры не закрывались, преподаватели шныряли, как студенты. Никто не желал скандала. Но как пощекотало бы нервы, вцепись жена любовнице в физиономию, подними крик или прилюдно разрыдайся.

К разочарованию публики, немой диалог (слов-то не слышно) двух женщин ничего драматического не предоставил. Почти подружки или давние знакомые. Вначале они немного поспорили, Татьяна Евгеньевна что-то зло выговаривала, а потом с явным изумлением слушала Раю. А та говорила с отсутствующим, тупым, утомленным видом.

— Где держат Михаила Александровича? — прямо спросила Таня

— В частной медицинской клинике на проспекте Щорса. — Рая ничего не скрывала.

— Кто позволил клонировать моего мужа? И сколько уже сделали этих… образцов?

— Ошибаетесь, он не клон, — уныло ответила Рая, которая вопросам не удивилась, так как ее способность удивляться была давно исчерпана.

— Не морочьте мне голову! Я все поняла! — с тихой угрозой проговорила Таня. — Я этого так не оставлю! Ставить эксперименты на людях! Я буду жаловаться!

Угрозы на Раю не подействовали. Она равнодушно пожала плечами и привела аргумент:

— Клон не помнил бы событий Мишиной жизни, ведь клон — только физическая копия.

Логично. Таня об этом не подумала. Версия с клонированием рассыпалась. Да и по правде сказать, двадцатисемилетнего Мишу вырастить из пробирки в их городе или даже в Америке, в суперсовременной лаборатории, — сказка, сюжет для латиноамериканского сериала.

— Но тогда кто же ко мне приходил?

— Михаил Александрович.

— Это я сразу поняла. То есть я ничего не понимаю!

Татьяна Евгеньевна имела право знать правду, и Рая стала рассказывать. По мере того как она говорила, у Татьяны отвисала челюсть. Рая завершила монолог, секунду помолчала и добавила:

— Извините, Татьяна Евгеньевна, но у вас открыт рот.

— Но это же, — клацнула зубами и недоверчиво покачала головой Таня, — черт знает что такое! Совершенно ненаучно! Даже клон — звучит правдоподобнее. Кстати, почему этот, как бы Миша, такой голодный? Его что, не кормят?

— Кормят. Я кормлю, каждый день готовлю как на взвод солдат. Но Миша не наедается. Господи! — тихо простонала Рая. — До чего же я устала! У меня нервы не выдерживают, голова лопается, кастрюли опротивели.

Рая закусила губу и отвернулась к окну. Татьяну убедил не столько фантастический рассказ Раи, сколько вид девушки, непритворно унылый и скорбный. Так счастливые любовницы не выглядят.

— Я должна поговорить со специалистами, которые наблюдают Мишу! — потребовала Таня.

— Конечно. Лучше с Кладовым Василием Ивановичем. Он… приятнее, человечнее. Запишите номер телефона.

Позвонить Кладову Тане удалось только после восьми вечера. Потому что, едва выйдя из института на улицу, она получила звонок с фирмы. Неприятность с договором на куплю-продажу большой квартиры, который три дня назад заверила нотариус, а завтра его зарегистрируют в комитете по жилью, и договор вступит в законную силу. У продавца квартиры, оказывается, случайно и только сейчас выяснилось, есть внебрачный, но законный сын, отбывавший срок в колонии, выпущенный на поселение, женившийся на такой же заключенной, родившей ему двоих детей… Покупатель квартиры мог оказаться в ситуации, когда на его собственность стали бы претендовать уголовники со своим выводком. А покупателем был не последний человек в городе — глава пожарной инспекции. Ссориться с пожарными — себе дороже, замучают проверками, актами и штрафами.