Укус змеи (сборник) - Наталья Нестерова

Рая была несказанно счастлива тому, что Мишей заинтересовались врачи. Разделить ответственность за его судьбу со специалистами — большое облегчение. Рая узнала голубоглазого медика со «скорой помощи», но имени не помнила. Семен Алексеевич представил их друг другу. Разговор состоялся в клинике Шереметьева. Миша проходил здесь повторное, более тщательное обследование. Пока сестричка водила его по кабинетам, Рая отвечала на вопросы докторов. К сожалению, она не много могла рассказать. Про Мишины детские болезни или недуги в юности вообще ничего не знает, потому что они недавно поженились, то есть еще не поженились, а собираются… собирались, у Миши это второй брак. От первого есть жена и дочь-студентка.

— Вы не волнуйтесь! — по-доброму улыбнулся Василий Иванович. — Не нервничайте. Рассказывайте, не смущаясь, сколь бы фантастично ни звучали ваши слова. Давайте вернемся к прошлым событиям. Что все-таки происходило в комнате, пока мы с сестрой были на кухне?

— Миша умирал, правильно?

— Совершенно правильно.

— Мне стало очень плохо, страшно горько, отчаянно! Едва соображала, что делаю. Схватила майонезную банку с надписью «Мужское молодильное», которую в квартире тетушки обнаружила и зачем-то принесла домой. Открыла крышку и вылила содержимое в Мишу. Через минуту он ожил.

— Давайте уточним, — попросил Василий Иванович. — Непосредственно перед тем, как очнуться, прийти в себя, Михаил Александрович выпил какую-то жидкость?

— Выпил, — подтвердила Рая.

— Но глотать он не мог!

— Сначала не мог, а потом получилось.

— Мы бы хотели взять это средство на анализ, — подключился Семен Алексеевич.

— Закончилось, — развела руками Рая, — Миша все выпил, а банку я выбросила.

— Точно выкинули банку? — переспросил Семен Алексеевич.

— К сожалению.

— И что там была за жидкость, не знаете? — настойчиво допытывался он.

— Не имею понятия. Коричневого цвета, похоже на старый чай, но с осадком… Может, это стволовые клетки были?

В газетах постоянно писали про чудо-клетки, которые латали «прорехи» в человеческом организме и сказочно его омолаживали.

Василий Иванович отрицательно помотал головой:

— Стволовые клетки выращиваются специально для конкретного человека, лабораторий таких не много. Двести пятьдесят граммов стволовых клеток стоили бы дороже истребителя. Кроме того, их бесполезно принимать перорально, то есть глотать, в желудке они погибнут. Рая, вы уже на следующий день после приступа заметили, что с Михаилом Александровичем творится что-то странное?

— Нет, не на следующий. Он просто… просто… Я не знаю, говорить ли про интимное?

— Обязательно! Мы врачи, — ответил Семен Алексеевич.

— Понимаете, Миша до этого… несколько раз… ну, не получалось у него… в смысле близости. Я даже потом у него в кармане нашла упаковку «Ниагары».

— Можно предположить, что в день приступа Михаил Александрович принял «Ниагару»? — спросил Кладов.

— Можно, — кивнула Рая, — потому что все у него… то есть у нас отлично получилось. Правда, Мише тут же стало плохо с сердцем.

— А вы ему случайно нитроглицерин не давали? — нахмурился Василий Иванович.

— Давала. Когда на «скорую» позвонила, мне подсказали.

Василий смотрел на девушку с жалостью: того не ведая, она прямиком отправила любовника на тот свет.

Семен сделал пометку в блокноте и обронил:

— Еще один аргумент за то, что Кутузов должен быть скорее мертв, чем жив.

Рая испуганно округлила глаза. И снова ее успокоил Василий Иванович, сказал, что все в порядке. Два доктора почему-то наводили на мысль о добром и злом следователе. Василий Иванович безусловно добрый, и будь настоящим следователем, преступники бы, наверное, распахивали ему душу на первом же допросе. Семен Алексеевич, которому принадлежала инициатива заняться Мишей, пугал Раю. В нем чувствовался недобрый, циничный напор и равнодушие прозектора, исследующего труп. Но такие качества всегда принимаются как свидетельство большого профессионального мастерства. Поэтому Рая больше доверяла Шереметьеву, а общаться предпочла бы с Кладовым.

Никакой системы в омоложении Михаила, по словам Раи, не было. Он мог в течение недели за ночь терять по дню-два-три. А мог проснуться на месяц, год или на пять лет назад. Всегда с хорошим аппетитом. После того как его отбросило во время, когда они с Раей были незнакомы, каждое утро он считал, что вчера напился до беспамятства. Она уже привыкла к чудесам: к тому, как у Миши вырастают зубы, появляются и исчезают мелкие раны, темнеют волосы на голове и на груди. В это трудно поверить, но не верить своим глазам невозможно.