Евгения - Елена Гайворонская

– Боже мой, – удивлённо проговорила Генриетта, – ты увлёкся фотографией?

– Нет, это не для меня. Это сюрприз, подарок. Для одной моей… знакомой.

– Макси-им… – протянула Генриетта, – я всегда знала, что ты романтик. Даже когда ты сам утверждал обратное. – И довольно хохотнула. – Да ты просто молодец. Кого сейчас удивишь бриллиантами, шубами и автомобилями? А поддержать в женщине творческое начало, разглядеть талант – это не для средних умов. Это дорогого стоит. Она хорошенькая, твоя протеже?

– Почти как ты. – С улыбкой произнёс Максим.

– Негодник! – По голосу Максим понял, что лесть удалась. – Ты всё ещё женат на Ирише?

– Да, это так, – кивнул он. – Всё непросто.

– Проказник! – Шутливо пробасила Генриетта. – Я всё для тебя сделаю. По минимальному тарифу. Только ты должен будешь всё мне рассказать? Обожаю сплетни! Кто она? Где нашёл? Модель? Актриса? Ей восемнадцать-двадцать? Бюст четвёртого номера и ноги от ушей?

– Она риэлтор. – Улыбнулся Максим. – И ей, как и мне, давно за двадцать.

– Боже, тогда это серьёзно. – Подытожила Генриетта.

– Совершенно верно. – Подтвердил Максим. – Дорогая, в конце месяца я улетаю в Куршевель на пару недель. Сможешь организовать выставку к моему возвращению?

– Не вопрос, дорогой.

– Я знаю, ты одна из немногих женщин, которые умеют хранить чужие секреты… – вымолвил Максим.

– Не волнуйся, я не стану писать на афише о большой любви Максима Протасова. – Полушутя-полусерьёзно отозвалась Генриетта. – Хотя это был бы великолепный пиар.

Генриетта перезвонила через пару дней.

– Макс, твоя девочка – чудо – Прогудела она в трубку. – С неё самой впору писать картины. У тебя отличный вкус, ловелас! И такая искренняя! Представляешь, она сказала, что не уверена в своих талантах и боится стать посмешищем! Ты когда-нибудь слышал нечто подобное в нашем кругу? Лично я – нет. И знаешь, её работы вправду хороши. Отличный незамыленный взгляд. И ещё = в них есть душа.

– Спасибо, Генриетта, – произнёс Максим. – Я твой должник.

– С тебя сумасшедшая ночь! – Хрипло рассмеялась Генриетта. – Проказник! Держи эту девочку, Макс, не отпускай, у неё есть то, чего не достаёт сегодня большинству – крылья. Не обижайся, но твоя Ириша рядом с ней просто смазливая мещаночка.

«А то я сам не знаю», – невесело подумал Максим, а вслух произнёс:

– Ты всегда понимала меня, как никто.

– Потому что я не только красивая, а ещё и умная. – Пробасила Генриетта. – До встречи, дорогой!

В зале ресторана царил интимный полумрак. Изысканная кухня, вышколенные официанты, пафосная атмосфера, респектабельные посетители.

– Не стоило сюда приходить. – Окинув зал беглым взглядом, поёжилась Евгения.

– Почему?

– А сам не понимаешь? Есть все шансы повстречать здесь заклятых друзей.

– У тебя мания преследования, – недовольно возразил Максим. – В Москве восемнадцать миллионов человек.

– Но далеко не все ходят в этот ресторан. – Парировала Евгения.

– Хватит скрываться, – сказал Максим. – Я чувствую себя Штирлицем. Иногда хочется нормально поужинать. Мне нравится их кухня.

– Мне-то что! – пожала плечами Евгения. – Я за твою репутацию беспокоюсь. Это ты почтенный отец семейства, а я – свободная женщина.

– Насколько я понял, формально и ты замужем. – Напомнил Максим.

– Формально, – подчеркнула Евгения.

– И я формально. К тому же Питер – далеко.

В чёрном платье с глубоким декольте Евгения была бесподобна. На безымянном пальце левой руки мерцал знакомый изумруд. Максим любовался ею: покатыми плечами, тронутыми лёгкой бронзой искусственного загара, янтарными локонами, подколотыми на висках и небрежно откинутыми за спину, чувственным ртом, обещавшим бездну удовольствий. Тем, как она держит бокал, поправляет волосы, закуривает сигарету… Каждый её жест в глазах Максима был исполнен утончённого эротизма. Он хотел появляться с ней на людях, держать за руку, представлять знакомым и не бояться ни любопытных взглядов, ни сплетен, ни пересудов. Он знал, что рано или поздно ему станет мало тайных свиданий, что захочется полного обладания – двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Но не думал, что этот момент настанет так скоро. Рядом с Евгенией он забывал самого себя, что было говорить об Ирине и детях? Питер был для него далёк, как туманность Андромеды. Весь окружающий мир стал туманностью, кроме крошечного, созданного для них двоих. Как он жил без неё все эти годы? Да и жил ли вообще?

– Мама передавала тебе привет. – Сказала Евгения.

– Спасибо, ей тоже передавай от меня привет, – мгновенно откликнулся Максим. – Что ты ей сказала про нас?

– Правду. Что встретила тебя случайно, помогла выбрать квартиру.

– И всё?

– Нет. – Евгения покачала головой, посмотрела испытующе. – Я сказала, что встречаюсь с тобой. Не волнуйся, она никому не расскажет. У мамы другой круг общения.

– Я не волнуюсь. И что она говорит?

– Какая разница, что говорит моя мама? – Евгения заскользила пальчиком по меню. – Я возьму лобстеров…

– Екатерина Григорьевна нас не одобряет. – Заключил Максим. – Потому что я женат, верно?

– Мне не нужно её одобрение. – С досадой обронила Евгения. – Я уже большая девочка. Для мамы всё либо чёрное, либо белое. Она не признаёт полутонов. Считает, что я разрушаю твою семью, отнимаю отца у детей… – Подавила невольный вздох.

– Ты ничего не разрушаешь. – Сказал Максим. – Всё порушено задолго до нашей с тобой встречи. Остаётся вымести обломки. Что до детей… Если я разведусь с Ириной, это не значит, что я позабуду детей. Вы с мужем тоже не живёте вместе, но он не перестал быть отцом для вашей девочки. Я не был заботливым родителем. Всегда больше думал о делах, чем о семье. Неловко признаваться, но это правда. Надеюсь, они поймут и простят. Если не завтра, то когда вырастут…

– Не надо, Макс. – Просительно произнесла Евгения. – Не торопись.

– Надо, детка, – упрямо кивнул он. – Я знаю, как тебе тяжело жить во лжи. Мне уже и самому тошно. Ты всегда была такой чистой… Прости, это я виноват.

– Перестань ради Бога. – Евгения тряхнула головой, точно отгоняя ненужные мысли. – Мы пришли ужинать или каяться?

– Женька, – Максим положил свою руку поверх руки Евгении. – Ты должна сказать, что хочешь быть со мной. Просто скажи это. И всё будет хорошо.

– Не дави на меня, Макс. – Жалобно попросила Евгения. – Мне нелегко, но я хочу во всём разобраться сама. Пожалуйста. – Переплела свои пальцы с его, улыбнулась светло и чуточку печально.

– Вау! – Взвизгнули над головой.

Максим вздрогнул, поднял голову. Евгения отдёрнула руку.