Супруг-незнакомец - Линн Рэй Харрис

Изабелла только уложила Рафика спать после обеда и устроилась в гостиной, которая соединяла детскую с покоями Адана. Бесшумно работал телевизор. Она включила ноутбук, который стоял на одном из столиков, и вышла в Интернет. Она не подходила к компьютеру с момента прибытия в Джафар, почти две недели. Ее почтовый ящик был переполнен, и она стала отвечать на письма друзей с Мауи.

Музыканты из ее группы хотели знать, когда она собирается назад. Они нашли ей временную замену, но отчаянно нуждались в ней.

Раздался стук в дверь. Она ждала, что войдет слуга, но никто не вошел. Она встала и открыла сама.

– Папа?

– Изабелла. – Он был нахмурен. На его лице было написано сожаление. И страх. Но чего он боялся? Ее?

Ее сердце упало от тревоги, которая быстро сменилась гневом. Он солгал ей. Она отступила, чтобы дать ему войти, обхватив себя руками, словно для защиты.

– Адан знает, что ты здесь?

– Да. Я только что от него. – Он достал носовой платок и вытер пот со лба.

– Ты сказал ему то, что он хотел узнать? – Она была довольна, что голос совсем не выдавал ее холодной ярости.

– Я сказал ему достаточно.

– Тогда, может быть, ты расскажешь мне, что на самом деле случилось?

Он ошарашенно посмотрел на нее. Она больше не собиралась быть послушной и почтительной.

– Я хотел защитить тебя, – сказал он.

– Защитить от чего? И не вздумай снова лгать мне после всего, что мне пришлось пройти.

Он достал сигару дрожащими руками. Она отошла в сторону, поняв, что ему нужно успокоиться. Адан, должно быть, устроил ему хорошую выволочку.

Он сделал затяжку, выпустил дым и заговорил:

– Ты была больна, Изабелла. Ты была не в себе, когда родился ребенок.

Ее окатило холодом.

– Не в себе? Что ты имеешь в виду?

– Послеродовая депрессия – так сказал доктор. Ты была отрешенной, не интересовалась ребенком. Говорила о самоубийстве.

– Я тебе не верю, – прошептала она.

– Поверь мне, Изабелла. Неужели ты думаешь, что я прошел через все, потому что счел это забавной идеей?

Она тяжело хватала ртом воздух.

– Адан ничего не говорил мне о депрессии. Почему? Разве он не должен был знать об этом?

– Он не знал, потому что я этого не хотел, – бросил ее отец. – Я не мог допустить. Он бы объявил тебя сумасшедшей, а потом развелся бы с тобой.

Ее сердце сжалось от страха. Неужели Адан пошел бы на это? Нет! Он не причинил бы ей вреда, он помог бы ей.

– И ты решил, будет лучше, если он поверит в мою смерть? – Ярость и гнев сжигали ее изнутри.

– Так было лучше для всех.

Как он мог? Как он мог заботиться об интересах своего бизнеса больше, чем о ней?

Причины были ясны ей. «Я не мог допустить, чтобы он узнал».

Если бы принц развелся с его дочерью, страдающей депрессией и склонностью к суициду, его положение и бизнес пострадали бы.

Вместо заголовков «Принц женится на дочери известного бизнесмена» появились бы другие: «Принц разводится с сумасшедшей дочерью известного бизнесмена».

– Как тебе удалось сделать так, чтобы все поверили в мою смерть? – выговорила она дрожащими губами. Она хотела узнать, как далеко зашел отец в своем стремлении «защитить» ее. А на самом деле – в стремлении обезопасить себя. Ведь дочь в очередной раз разочаровала его. Он выдал ее за принца, а она все испортила.

– Ты и вправду ушла в пустыню, Изабелла. Тебя не могли найти. Прошло две недели, и я получил известие, что похожую на тебя женщину доставили в больницу Омана. Тебя нашли британские туристы и смогли довезти туда живой.

Слезы текли по ее лицу.

– Почему я не могу ничего из этого вспомнить?

– Потому что ты была при смерти, ты заблокировала эти воспоминания, – я не знаю! Когда я понял, что ты не помнишь о муже и ребенке, я пригласил к тебе психиатра. Он сказал, что ты подавляешь воспоминания, причиняющие тебе боль.

– Но почему ты не сказал Адану? Я могла бы все вспомнить, если бы он приехал за мной. Я была бы вместе с моим ребенком эти два года, а не жила неизвестно где, веря в сказки, которые ты мне рассказывал!