Признайся в своем желании - Сара М. Андерсон

– Нет, не надо, – прошептала Рене, а затем повернулась к Оливеру и сказала: – Я не должна была приходить к тебе и не должна была у тебя оставаться. Извини.

– Это не твоя вина, – выдохнул он и подумал: «Ну вот! Все-таки Флэш все испортил! Я его прибью!»

Рене улыбнулась одними губами, глаза ее остались серьезными.

– Это мило с твоей стороны, но мы оба знаем правду.

– Правду? Какую правду, по-твоему, ты знаешь? Потому что правда в том, Рене, что, если бы я думал, что это улучшит ситуацию, я бы женился на тебе сегодня, прямо сейчас.

Она побледнела, но промолчала, и Оливер продолжил:

– Я бы развернул автомобиль и направился обратно на родео, потому что там всегда присутствует проповедник, который произносит вступительную молитву, и я бы женился на тебе перед Богом, моими сумасшедшими родственничками и кучей скота. Плевать, что за этим последовал бы грандиозный скандал, потому что я бы поступил правильно. И мне нет дела до того, что натворили твой отец, твой брат и этот урод, что был твоим мужем. Точно так же, я надеюсь, для тебя не имеет значения, что мой братец Флэш – настоящий придурок, мой отец потерял связь с реальностью и живет в собственном мирке, а я потратил много лет своей жизни, пытаясь помочь им, взамен получая только попреки. Мне плевать на них, Рене. Для меня важна только ты.

Ее глаза сияли, а невидимые доспехи, казалось, вот-вот треснут. «Борись! – хотелось крикнуть Оливеру. – Сражайся за нас!»

– Ты тоже мне дорог, – начала Рене, и Оливер воспринял как хороший знак то, что ее голос немного дрожит от волнения. – Но я не могу причинить тебе эту боль.

– О какой боли ты говоришь?

Она отвернулась и устремила взгляд на ветровое стекло.

– Ты когда-нибудь задавался вопросом, почему мы с Клинтом предпочитали все время торчать в вашем доме?

– Потому что мы были друзьями и у нас в доме было веселее.

Рене печально улыбнулась:

– Да, веселее. Все верно.

Она замолчала.

– Рене?

– Знаешь, что у меня на ногах? – вдруг выпалила она.

– Нет.

Оливер посмотрел на ее бедра, словно только что волшебным образом приобрел власть видеть сквозь джинсы. Ему вспомнились странные шрамы-точки, слишком упорядоченно расположенные, чтобы быть случайными.

– Она предпочитала вилки, – тихо сказала Рене. – Всякий раз, когда наши с Клинтом поступки вызывали ее недовольство, она холодно улыбалась и приказывала сесть слева от нее. Она была левша. А когда Клинт пытался вступиться за меня, она колола и его.

Оливер моргнул, ничего не понимая.

– Это… раны от вилки?

– Шрамы от них, – кивнула Рене.

– Но кто это делал?

Он почувствовал странное облегчение оттого, что это был не ее муж, ведь речь шла о женщине. Но это облегчение было недолгим.

– Мама, конечно.

Оливер медленно выдохнул.

– Твоя мать?!

Рене опять кивнула.

– Таковы были ее правила. Никакого шума и беспорядка в доме. Ни в коем случае нельзя нарушать ее покой или мешать ей.

Оливер потянулся и накрыл ладонью ногу Рене в том месте, где, как он помнил, были эти шрамы.

– Я не знал.

– Мы ведь не говорили об этом.

Оливеру пришлось затормозить, пропуская вереницу автомобилей, направлявшихся на родео-шоу. Все эти люди собирались потратить немало денег, чтобы посмотреть, растопчет бык Флэша или нет, и увидеть, вызовет ли Брук Боннер и ее кожаная мини-юбка одобрение публики. Они будут покупать одежду из дизайнерской коллекции Хлои, товары с логотипом «Лоуренс ойл», острые закуски и пиво, а для детей – плюшевых лошадок и быков. На родео многие приезжали развлекаться всей семьей.

Оливер заплатил бы любую цену за то, чтобы вот так же приезжать сюда вместе с Рене и их детьми. Он был готов на все, чтобы изменить прошлое. Если бы только он мог защитить Рене от ее жестокой, властной матери и от скандала, вызванного мошенничеством ее отца! Если бы он мог дать Клинту нормальную работу, которая уберегла бы его от тюрьмы!

– Мне нужно уехать, – тихо сказала Рене.

– Я поеду с тобой.

Она то ли усмехнулась, то ли хмыкнула.

– Нет, я уеду одна.

– Но…

– Ты что, не понимаешь? – Рене повернулась и пристально посмотрела на него. – Если останусь, я погублю тебя, Оливер Лоуренс, и всех, кого ты любишь. Но я этого не сделаю. Я… – Ее голос дрогнул, и она снова перевела взгляд на ветровое стекло. – Я не могу так с тобой поступить.

Оливер открыл рот, но не смог вымолвить ни слова.

– Мне нужно собрать свои вещи, – сказала Рене, ее голос снова звучал твердо и уверенно. – А затем мне придется уехать, пока все это не коснулось и тебя. Я не позволю своей семье уничтожить твою, как они уничтожили меня.