Не забывай мою любовь - Мишель Дуглас

Зазвонил мобильник, и Каро вздрогнула. Авторучка скользнула по странице, оставив закорючку вместо изящного росчерка. Мало этого – еще и чернильное пятно. Какая досада!

Телефон продолжал звонить. Она прижала трубку к уху:

– Алло?

– Ты дома?

Рука крепче сжала телефон.

– Доброе утро, Джек. У меня все хорошо. Как дела у тебя?

Его смех пронял ее до кончиков пальцев на ногах.

– Каро, как всегда, сплошной восторг.

От звука его голоса, теплого и беспечного, ей хотелось потянуться и замурлыкать, как довольной кошке.

– Я говорю с тобой и бегу к тебе по лестнице.

Он нисколько не задыхается. Если ей приходится подниматься по лестнице – не говоря уже о беге, – то потом целых пять минут она пытается отдышаться.

– Джек, зачем бежать?

– Уже подхожу к твоей двери, – засмеялся он.

«Возьми себя в руки!»

– Вот и твоя квартира.

Каро выключила телефон и уставилась на дверь. Зачем он здесь? Если им необходимо встретиться, то почему не сделать это где-нибудь на людях?

«Табакерка!»

На ватных ногах и с дико бьющимся сердцем Каро подошла к двери, открыла и впустила Джека, стараясь не смотреть ему в лицо.

– Чем обязана этому визиту?

– Меня всегда восхищали твои манеры, Каро.

Он насмехается? Или почувствовал, что она недовольна его приходом?

– Какие-нибудь новости о табакерке? Что-то выяснилось?

Он бросил взгляд на стол:

– Чем занимаешься?

Каро, сама не зная почему, рассердилась:

– Ты детектив. Догадайся.

Он взял в руку лист бумаги и прочитал то, что она написала:

«Моя дорогая Барбара, поздравляю с днем рождения. Будь счастлива. Моей дорогой жене. С любовью. От всего сердца. Роланд».

Джек перевернул лист и стал читать дальше:

«Твой Роланд. Роланд. Твой любящий муж Роланд».

Каро скорчила гримасу. Отец назвал бы себя любящим мужем? Как ей сделать так, чтобы звучало немного сентиментально и искренне?

Джек положил лист на стол и теперь взял одно из писем, присланных ей отцом, когда она училась в университете. Каро получила от него пару кратких посланий, в которых практически ничего не сообщалось. Она не знала, зачем их хранит.

Отложив письмо, Джек взял каталог ювелирных украшений и лежащий рядом чек. Ноздри у него раздулись. Он что, поражен бриллиантовым ожерельем или чеком? Каро не поняла.

– Это стоит…

– Значительной суммы, – согласилась она.

– Безвкусица.

– Согласна. Однако дело не в красоте, а в ценности, – сказала Каро.

Такого рода украшение вызвало бы одобрение ее отца… будь он жив.

Джек отбросил каталог и чек на стол:

– Мое чутье сыщика подсказывает, что у Барбары скоро день рождения.

– Сегодня.

– А ты подделываешь для нее подарок от своего отца… из его могилы.

Каро изобразила улыбку:

– Я знала, что ты сообразительный.

Он в ответ не улыбнулся.

– Когда ты собиралась сказать мне об этом?

Она заморгала и стала крутить на запястье браслет.

– Я не собиралась. Не вижу, какое это имеет отношение… к остальному.

– Ты пытаешься заставить Барбару устыдиться и вернуть табакерку, и считаешь, что это не имеет отношения к делу? Насколько это ожерелье дороже табакерки?

Каро смущенно облизала губы:

– Вероятно, раза в три, но это здесь ни при чем. Я…

– Ты действительно полагаешь, что с такой особой, как Барбара, это сработает? Ты в своем уме? Она возьмет ожерелье, табакерку не вернет и сбежит!

– Прекрати говорить о ней такое! – Каро вскочила, обошла стол и ткнула его пальцем в грудь. – Ты ошибаешься! Я знаю ее намного лучше, чем ты.