Ночи Клеопатры. Магия любви - Татьяна Вяземская

– Короче говоря, рядом с ним не было тех, кто не лизал бы ему задницу!

– Это грубо, – поморщился Юлий – Беременной женщине не к лицу говорить такие вещи. Да и не беременной: любой женщине, особенно такой красивой, как ты.

Она подошла к зеркалу. Действительно, беременность ее красила. Определенно, сейчас ее нельзя было принять за мальчика-подростка.

– Я пока не буду говорить ему о ребенке, – решила Клеопатра.

Впрочем, поговорить не получилось вообще.

– А, римская подстилка! – завопил Птолемей, когда она только возникла на пороге его покоев. – За каким … ты приперлась ко мне?! Твой любовник тебя бросил? Увидел наконец, насколько ты уродлива?

Гнев взял верх. Женщина шагнула вперед и залепила мальчишке звонкую затрещину:

– Ты, маленький поганец! Если я так уродлива, почему ты пытался влезть ко мне в постель, а? Не потому ли, что никакая женщина по своей воле с тобой спать не будет? Только за деньги!

Кипя от злости, она хлопнула дверью так, что из нее вывалилась инкрустация. Видеть Юлия ей не хотелось, но чье-то присутствие – присутствие друга – было просто необходимо.

Она позвала Мардиана и, пылая негодованием, пересказала ему разговор с братом.

Мардиан усмехнулся.

– Я рад.

– Рад? Чему?!

– Тому, что впервые за долгий промежуток времени ты наконец вспомнила о моем существовании. Ты знаешь, сколько дней мы с тобой не виделись?

Клеопатра наморщила лоб. Конечно, дни сейчас летят быстро: она много времени проводит в государственных делах и, пожалуй, не меньше – в объятиях Цезаря. Но Мардиан всегда был рядом! Когда же они и в самом деле разговаривали? Прошло… дней восемь?

На всякий случай она прибавила пару дней:

– Ну, я думаю, прошло дней четырнадцать-пятнадцать.

– Сорок семь дней, моя царица. Сегодня сорок восьмой.

Ей стало стыдно. Мардиан – ее единственный друг. Который всегда был рядом в самые трудные и горестные моменты ее жизни. А вот в радости она его, стало быть, позабыла. А ведь у него никого нет кроме нее!

– Ну, прости меня, пожалуйста! А я… я раскрою тебе страшный секрет! Я беременна! У меня будет ребенок, лекарь сказал, скорее всего – мальчик. Представляешь?

– Я рад за тебя, – ответил Мардиан ровным голосом.

Дура, дура! У него ведь не может быть своих детей!

Она встала, прижалась лицом к его плечу; нестерпимо захотелось заплакать – разрыдаться, как это делала нянька Ати: хлюпала носом, некрасиво вытирала рукой катившиеся из глаз слезы и вытекавшие из носа сопли.

– Ты зря пошла к Птолемею, – таким же ровным, ничего не выражающим голосом сообщил Мардиан.

– Цезарь сказал, что брат – вполне вменяемый мальчик, а нам сейчас нужен мир!

– Птолемей вменяем в общении с Цезарем.

Она не поняла:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Только то, что твой брат тоже влюблен в Юлия. Видимо, у вас это семейное. И он ревнует и тебя к Юлию, и Юлия – к тебе.

Она снова не поняла:

– Что значит – влюблен?

– То и значит, – неожиданно резко ответил евнух. – В свое время Аполлодор предупреждал твоего отца, что нельзя делать евнухов воспитателями царевичей, что их можно приставлять только к царевнам. Но твоему отцу было не до того.

– Ты хочешь сказать, что мой брат… любит мужчин?! Но ведь он пытался влезть ко мне в постель! Да и потом, я точно знаю: Ахилл таскал его к шлюхам, об этом говорили и Ахилл, и сам Птолемей…

– Я думаю, ему все равно кого любить – мужчину или женщину. Юлий потряс Птолемея до глубины души; ты бы заметила это сама, если бы не была столь занята собственными чувствами. И теперь он ненавидит тебя еще больше: за то, что ты полностью завладела вниманием Юлия.

– Боги! Что же делать?!

– Думаю, держать его во дворце опасно: он способен на все что угодно, а Юлий достаточно беспечен. По крайней мере, в том, что касается Птолемея: как все настоящие мужчины, он не воюет с детьми. А чего можно ожидать от твоего брата, ты знаешь сама. С другой стороны, если его оставить во дворце, можно ожидать слухов о гомосексуализме Цезаря. Римляне, конечно, реагируют на это более или менее спокойно, однако не думаю, что Юлий будет в восторге.

– Его надо убрать из дворца, – прошептала Клеопатра.

– Надо, – согласился Мардиан, – но если с ним что-то случится, население Александрии поддержит армию Арсинои. Он должен захотеть сам отправиться куда-нибудь… хоть к той же армии.

– Что ты предлагаешь? Подкупить Пофиния?

Мардиан задумчиво пожевал губами.

– Не выйдет.

– Ты думаешь, он неподкупен?

– Хуже. Я думаю, он сам по себе игрок. На своей стороне. Деньги он возьмет, а вот с информацией поступит так, как сочтет нужным. Может быть, расскажет все Птолемею. Может, поддержит Арсиною. Но так или иначе, а факт подкупа всплывет, причем в самом неприглядном виде.

– Тогда что?

– Я подумаю.

Однако вопрос разрешился сам собой буквально через два дня.

К Цезарю явились парламентеры от Арсинои. Вернее – из ее армии. Они предложили сделку: Юлий отдает им Птолемея, они возвращают Арсиною.

Клеопатра не присутствовала: делегация прибыла именно к Цезарю. Поэтому она просто подслушала, затаившись за одной из портьер. В конце концов, это ее государство, и это война за принадлежащий на данный момент именно ей престол.

Парламентеры клятвенно заверяли, что готовы подписать перемирие, как только Цезарь вернет им царя.

Гай Юлий, насмешливо улыбаясь, поинтересовался, чем им так насолила царевна.

Парламентеры, перебивая друг друга, поведали, что девчонка совсем спятила. Считает себя великим военачальником. Отдает приказы – один нелепее другого. Казнила кучу народу, один раз даже попыталась казнить человека сама – бедняге пришлось долго мучиться.

– Но ведь армией управлял Ганимед.

За всех ответил Девкалион – его Клеопатра знала, он недолгое время был любовником Береники, потом впал в немилость, и именно это сберегло ему жизнь: вернувшийся к власти Птолемей Неос не посчитал его «предателем».

– Управлял. Но самим Ганимедом управляет царевна. А она… Боюсь, она не совсем адекватна. Она хочет войны. Не победы и даже не победы любой ценой, а войны как таковой.

– То есть царь нужен вам для ведения переговоров? – безразлично поинтересовался Гай Юлий.

– Царь имеет право вести переговоры, – уклончиво ответил Девкалион. – Как он решит, так и будет. Он царь, и мы поддержим любое его решение.

– А поскольку Арсиноя может вам помешать… поддерживать, вы решили отдать этого скорпиона мне, верно? Ладно, меня устраивает такое предложение. Как только Арсиноя будет доставлена во дворец, я отдам вам царя.