Связанные любовью - Розмари Роджерс

— И она ускользнула, воспользовавшись моим отсутствием?

— Брианна обещала, что не станет ничего делать и собирается только просмотреть присланные утром образцы тканей.

— Надеюсь, она понимает, что Эдмонд снимет с меня голову, если с ней что-то случится, — недовольно проворчал герцог, усилием воли укрощая вырвавшийся из-под узды темперамент.

— Никто не желает этого ребенка больше, чем сама Брианна, — мягко напомнила Софья. — Уверена, она не станет рисковать.

— Хмм. — Герцог помолчал, потом, прищурившись, посмотрел на Софью. — Надеюсь, она хотя бы отправилась не одна, а с надежным сопровождением?

— Наверное. — Софья с любопытством взглянула на него. — Думаете, ей может угрожать какая-то опасность? Ведь от Мидоуленда до Хиллсайда рукой подать.

— Главная опасность — браконьеры, а их здесь хватает. Я бы предпочел, чтобы и вы не покидали поместье без эскорта.

Софья поднялась. Ответ прозвучал слишком гладко, и за ним скрывалась ложь. Но почему он солгал? Хочет запугать, чтобы она оставалась в доме, где за ней было легче следить? Или думает, что гостья опасна для Брианны?

Софья гордо подняла голову. Может быть, она и заслужила недоверие своим подозрительным поведением, но это вовсе не значит, что ей нравится такое положение.

— Мне, в отличие от Брианны, ни идти, ни ехать некуда.

Лицо его смягчилось, губы медленно растянулись в дерзкой усмешке.

— Уже заскучали? Вас утомляет небогатая на события жизнь английского поместья?

— Я уже говорила, что предпочитаю спокойное существование.

— Да, конечно. Говорили. — Герцог шагнул к ней, обдав волной резкого мужского запаха. — А вот я считаю, что в вас живет дух авантюризма.

Воздух вокруг нее как будто сгустился, хотя Софья и старалась не замечать этого.

— Это только доказывает, что вы совсем меня не знаете.

— Но с каждым днем узнаю все лучше. — Он протянул руку к ее груди, провел пальцами по краю лифа, и по коже словно пробежали невидимые крошечные ножки. — Знаю, что вас нужно держать в тепле, как нежную орхидею. Что не любите вина. Что предпочитаете комфорт веяниям глупой моды, а значит, обладаете здравым смыслом. Знаю, что у вас есть свои секреты, которые вы прячете от мира. И знаю, наконец, что вы опасаетесь своей страстной натуры.

Растревоженная его словами и смущенная реакцией на его прикосновение, она торопливо отступила.

— Это нелепо.

Он улыбнулся еще шире.

— Не прогуляться ли нам в грот? Возможно, я смогу подтвердить истинность моих слов.

— Вы полагаете себя неотразимым, ваша светлость, но это совсем не так, так что не обольщайтесь.

— Лгунья. — Он легко, одним шагом, покрыл пространство между ними и погладил ее по щеке. — Возможно, ваша гордость успокоится, если я признаюсь, что нахожу вас столь же неотразимой? Должен признаться, это доставляет мне немалые неудобства. Вы отвлекаете меня сильнее, чем мне хотелось бы.

— Поверьте, у меня и в мыслях не было вас… отвлекать, — пробормотала она, замирая от сладкой муки, рождаемой его прикосновением. — Я бы даже предпочла, чтобы вы больше внимания уделяли вашим лугам и коровам.

Он поднял на нее потемневший и потяжелевший взгляд.

— Лучше бы вы не приезжали в Англию, Софья, — произнес он охрипшим голосом.

— У меня не было выбора.

Между ними повисло долгое, звенящее молчание, в котором злость и желание свивались в невидимый тугой клубок.

— Идемте. — Стефан обхватил ее рукой за талию и повел к небольшому каменному строению в конце сада.

Она попыталась высвободиться.

— Нет, я…

— Не бойтесь, — раздраженно оборвал ее он. — Как бы мы оба ни желали предаться любовным забавам, у меня просто-напросто нет времени на все эти игры. Хочу показать вам кое-что.

— Что?

— Наберитесь терпения.

Зная, что спорить бесполезно, Софья сердито поджала губы. За несколько последних дней она тоже узнала многое об этом человеке.

Он мог быть мил, приветлив и остроумен. Заботлив в отношении тех, кто зависел от него. Но при этом мог быть упрям и самоуверен. В своем стремлении быть герцогом, которым гордился бы отец, он мог сокрушить любого, кого считал угрозой.

Включая и ее.

Стараясь не обращать внимания на засевшую в сердце тупую боль, Софья позволила подвести себя к сложенному из камня сооружению, увенчанному стеклянным куполом и охраняемому горгульей, бдительно наблюдавшей за узкой дверью.

Стефан жестом предложил ей войти, и она настороженно, чувствуя за собой его близость, переступила порог и остановилась, удивленная и восхищенная увиденным.

Софья, наверное, не смогла бы сказать, чего именно ожидала, но определенно не этого причудливого воплощения смелой фантазии.

Качая головой, она провела ладонью по крылу мраморного дракона, поднявшегося с выложенного каменными плитами пола и распахнувшего грозную пасть, из которой, казалось, вот-вот вырвется всепоглощающее пламя. Широко раскинув золоченые крылья, чудовище как будто приготовилось взлететь. У дальней стены красовался миниатюрный пиратский корабль из полированного дерева — с поднятым парусом и пушкой, жерло которой смотрело в сторону арочного окна, выходившего на близкое озеро. В еще одном углу стояли два скульптурных коня под потертыми кожаными седлами.

Вся эта сцена словно перенеслась прямо из детства, и Софья легко представила двух черноволосых и голубоглазых мальчишек с деревянными саблями.

Острая боль потери, грусть по несбывшемуся, тоска по ушедшему безвозвратно — все смешалось вдруг, и Софья опомнилась лишь тогда, когда рука ее потянулась к животу.

Пробудился материнский инстинкт?

Испугавшись этой мысли и спеша спрятать ее глубже, Софья повернулась и встретила внимательный взгляд Стефана.

— Очаровательно.

— Эту игрушку построила наша мать, когда мы с Эдмондом были еще детьми. Наверное, надеялась, что домик отвлечет нас от поисков сокровищ и спасет ее драгоценные розы.

Софья вскинула брови. Герцогиня была, оказывается, не только заботливой матерью, но и мудрой женщиной.

— Ей это удалось?

Стефан пожал плечами.

— Я частенько сражался с драконами и покорял неведомые моря, а вот Эдмонду непременно требовалась подлинная опасность. Иной жизни он не принимал.

Уловив в его голосе нотку грусти, Софья невольно усмехнулась.

— Вы с братом очень близки.

— Да. — Он перехватил ее взгляд и уже другим, жестким, тоном добавил: — Ради него я готов на все.

Это прозвучало как предупреждение, и ей стало не до смеха.