Алая королева - Филиппа Грегори

— Я обязательно навещу его, как только мне позволят, — с отчаянием произнесла я.

Мой маленький Генри не понимал, конечно, что я пришла с ним попрощаться, и все тянулся ко мне, требуя взять его на ручки.

— Я буду делиться с тобой всеми подробностями его жизни каждый раз, как буду приезжать в Англию, — заверил Джаспер.

Он наклонился и вынул мальчика из кроватки; Генри тут же прильнул к нему, прижался щечкой к его шее. Чуть отступив, я смотрела на них обоих, пытаясь запечатлеть в памяти эту картину — мой сын на руках у своего опекуна — и представлять ее, когда, закрыв глаза, стану за них молиться. Я знала, что так и будет, знала, что в течение всего остального дня и по ночам, когда я буду лежать без сна, страстно мечтая увидеть их обоих наяву, сердце мое будет мучительно ныть от тоски по ним.

— Не спускайся во двор, — со слезами на глазах попросила я Джаспера, — не надо меня провожать. Скажу, что ты кому-то срочно понадобился по делу. Мне этого не вынести.

Его лицо застыло от внутреннего напряжения. Он посмотрел на меня и сурово заявил:

— Конечно же я спущусь и сына твоего возьму. Было бы в высшей степени странно, если бы я, твой деверь и опекун твоего сына, не вышел с тобой проститься. Теперь ты снова вступаешь в брак, Маргарита, и должна заботиться о том, как выглядишь в глазах света и своего будущего мужа.

— Полагаешь, сегодня мне небезразлично, как я выгляжу в его глазах? — возмутилась я. — Сегодня, когда я должна расстаться с тобой, когда я должна расстаться со своим маленьким сыном? Ты считаешь, мне не все равно, что он подумает обо мне? У меня ведь сердце разрывается!

Но Джаспер был непоколебим.

— И сегодня, и во все последующие дни ты должна вести себя очень осторожно и всегда учитывать его мнение. Отныне он будет распоряжаться всем твоим имуществом и всеми твоими землями. Твое доброе имя поручено его заботам; и именно ему предстоит решать вопрос о наследстве твоего сына. Если ты не сможешь быть для него любящей женой… — Джаспер поднял руку, не давая мне возразить, — то хотя бы веди себя так, чтобы ему не в чем было тебя упрекнуть. Его семья одна из знатнейших в нашей стране. Он унаследует огромное состояние. Если он умрет, какая-то часть этого наследства достанется тебе. Постарайся быть для него такой супругой, на которую он ни в чем не сможет пожаловаться, Маргарита. Это самый лучший совет, какой я могу дать. Ты станешь его женой, а значит — его служанкой, его собственностью. А он станет твоим господином. И тебе же будет лучше, если он всегда будет тобой доволен.

Я не приблизилась к Джасперу ни на шаг, не прикоснулась к нему. После того случая за обедом, когда я невольно накрыла рукой его ладонь, а он поспешно ее отдернул, я больше никогда до него не дотрагивалась. Может, я и была всего лишь четырнадцатилетней девчонкой, но у меня имелась своя гордость. И потом, некоторые вещи, как известно, значат так много, что их невозможно выразить словами.

— По крайней мере, позволь мне хоть сейчас честно признаться: я не хочу выходить замуж за Стаффорда и покидать замок, — ровным тоном промолвила я.

Глядя на меня поверх круглой головенки моего сына, Джаспер улыбнулся, но глаза его потемнели от боли.

— Знаю, — кивнул он. — Я тоже могу тебе признаться: душа моя наполнится тоской, когда ты уедешь. Я буду очень скучать по тебе.

— Но ведь ты любишь меня как сестру!

Я была упряма и словно бросала ему вызов, пыталась вывести на эмоции.

Джаспер отошел в сторону, потом встал на прежнее место. Генри вертелся у него на руках и все тянулся ко мне, считая, что все происходящее — просто игра. Теперь Джаспер находился всего в полушаге от меня, так близко, что я чувствовала на щеке его теплое дыхание, так близко, что мне достаточно было повернуться — и я бы оказалась в его объятиях. Если бы я осмелилась повернуться.

— Ты прекрасно понимаешь, что сейчас я ничего не могу ответить, — сдавленным голосом произнес он. — Через неделю ты станешь леди Стаффорд. Но, уехав отсюда, помни: я буду думать о тебе каждый раз, беря на руки твоего сына, каждый раз, опускаясь на колени для молитвы, каждый раз, приказывая привести своего коня. Каждый час и каждый день я буду думать о тебе. Есть слова, которые, блюдя свою честь, не могут сказать друг другу граф Пембрук и леди Стаффорд, так что я оставлю их при себе. А тебе придется удовлетвориться тем, что уже сказано.

Резким движением я вытерла глаза и обнаружила, что мои руки мокрые от слез.

— Но ты же так ничего и не сказал мне! — воскликнула я в сердитом отчаянии. — Ничего по сравнению с тем, что могла бы я сказать тебе! И совсем не то, что я желала бы от тебя услышать!

— Так надо, Маргарита. Зато теперь тебе не в чем будет каяться ни мужу, ни священнику на исповеди. Как, впрочем, и мне. — Джаспер помолчал. — А теперь идем.

Я первой спустилась во двор, где уже ждали лошади. Мой жених тяжело спрыгнул на землю и, подсадив меня в седло, шепотом заметил, что путь дальний и что вскоре мне, возможно, захочется пересесть на седельную подушку или же на носилки; и я в очередной раз сообщила ему, что неплохо умею ездить верхом, что мне это нравится, что мой конь Артур, которого Джаспер подарил мне на свадьбу, чрезвычайно надежен и я готова хоть весь день провести в седле.

Наша вооруженная охрана, вскочив на коней, выстроилась в ряд и склонила знамена перед графом Пембруком, который держал на руках маленького графа Ричмонда, моего сына. Сэр Генри тоже отсалютовал ему, довольно, впрочем, небрежно. Несколько секунд мы с Джаспером неотрывно смотрели друг на друга, затем я тронула поводья и поскакала прочь от Пембрука, прочь от этого замка и его владельца, и даже не стала оборачиваться и выяснять, смотрит ли Джаспер мне вслед: я и так знала, что смотрит.

Вскоре после того, как мы прибыли в Блетсо, в имение моей матери, там, в маленькой часовне, и состоялось мое второе бракосочетание, на котором присутствовали мои сводные сестры. Теперь я уже не задавала матери вопрос, можно ли мне избежать замужества, да и она не подбадривала меня лживыми обещаниями. Я украдкой поглядывала на своего нового мужа и надеялась, что поскольку он в два раза старше меня, то, возможно, способен будет проявить ко мне больше сочувствия, чем мой первый, более молодой муж. Опустившись у алтаря на колени, дабы получить благословение священника, я от всего сердца молила Господа сделать так, чтобы мой пожилой муж и вовсе оказался импотентом.

Для нас был устроен свадебный пир, затем нас отвели в спальню, и снова я, опустившись на колени у изножья кровати, стала просить Бога помочь мне вытерпеть эту первую брачную ночь, а моего мужа лишить и сил, и желания. Сэр Генри вернулся в спальню еще до того, как я закончила молиться, и тут же скинул с себя халат, ничуть не смущаясь, что я вижу его обнаженным.

— О чем ты молишься? — осведомился он, стоя передо мной и словно не подозревая, что меня пугает его нагота.

И я, с ужасом глядя на его широченную голую грудь и голую задницу, невольно выпалила: