Искушение страстью - Сара Маклейн

Затем он покосился на Хэтти, чье изумление сменилось любопытством.

– Вы часто по ночам разговариваете с домами?

– Перестану, если вы будете делать, что вам говорят.

– Камни приведут к вам этого человека? – Не получив ответа, Хэтти добавила: – Значит, это правда – то, что говорят?

Кто посмел говорить с ней? Что ей сказали?

Зверь что-то буркнул, игнорируя ярость, охватившую его при мысли, что он мог опоздать. Эта женщина вполне могла сейчас лежать здесь, в грязи. Он бы не успел спасти ее, задержись он всего на несколько минут. И не важно, что у нее был его нож.

Кстати, о ноже. Он протянул руку.

– Верните мне мое оружие.

Она сильнее сжала ониксовую рукоятку, и Уит представил себе тепло ее руки. Он отметил, что она держала нож уверенно, ее рука не дрожала.

– Что такое бои?

Его единственное утешение. Проигнорировав вопрос, он повторил:

– Нож, Хэтти.

Она посмотрела на оружие в своей руке.

– Они испугались его.

Уит промолчал, ожидая, что она еще скажет.

– Они испугались вас.

Он попытался отыскать презрение в ее словах. Она была воплощением мягкости и сияния, такая чистая и свежая, намного чище, чем любой из его королевства. Она пришла из другого мира и не должна была здесь находиться. И она должна была испытывать презрение и отвращение к тому, что здесь увидела. Грубости его мира. Грязи. И к нему самому.

– Нет, не вас, – продолжила она, и Уиту показалось, что она услышала его мысли. Она поднесла нож к глазам, еще раз осмотрела его и прошептала: – Они испугались одной только мысли о вас.

– Любой страх – это следствие фантазии… о том, что могут сделать с тобой, – сказал он. И ему это было известно лучше, чем кому-либо другому. Уит был вскормлен в атмосфере страха и научился выживать. Все, что осязаемо, терпимо. Только неосязаемое лишает сна и надежды.

Хэтти склонила голову.

– И кем же они видят вас в своем воображении?

«Зверем». Он не произнес это слово вслух. По какой-то, пока еще неведомой причине, ему не хотелось, чтобы она думала о нем, как о звере, когда смотрит на него. Он вообще не хотел, чтобы она на него смотрела. «Ложь».

– Где ваша компаньонка?

Хэтти непонимающе моргнула.

– Что?

– Понятно, что вчера у вас не было компаньонки – зачем она в борделе? Но вы же леди из высшего общества. Здесь могли встретиться люди, узнавшие леди Генриетту Седли.

Хэтти ахнула. Ее губы, пухлые и манящие, приоткрылись.

– Вы знаете, кто я?

В ответе не было необходимости.

– Откуда? – настаивала она.

Не обратив внимания на вопрос, Уит сказал:

– Вы все-таки не знаете, кто я, если посчитали хорошей идеей явиться сюда и расспрашивать обо мне.

– Я знаю, что вас называют Зверь. – Он сам сказал ей это накануне. – Я знаю, что вашего брата называют Дьявол. – Уит нахмурился. Что еще ей известно? – Признаюсь честно, в вашей семье приняты довольно странные имена.

– Мы сами выбрали себе имена, – буркнул Уит и тут же возненавидел себя за то, что ответил.

Ее лицо смягчилось. Это тоже ему не понравилось.

– Мне очень жаль. Вероятно, вы это сделали не от хорошей жизни. Но я полагаю, что у Бесперчаточников и должны быть звучные имена.

Уит шагнул к ней.

– Для человека, утверждающего, что не знает ничего о том, как я оказался связанным в экипаже накануне вечером, вам известно слишком многое.

Ее губы – полные чувственные губы, способные ввести в искушение ангела, – изогнулись в слабой улыбке. Уиту показалось, что его ударили.

– Вы всерьез считаете, что я не стала задавать никаких вопросов после нашей встречи?

Ему следовало нахмуриться, получив свидетельство ее связи с врагом, который украл его грузы, стрелял в его людей и вырубил его самого. Ему следовало сказать ей, что он разорит ее семью, если она не даст ему нужную информацию. Следовало. Но вместо этого он спросил:

– Что еще вы узнали обо мне?

Какого черта он с ней разговаривает?

Ее улыбка стала шире.

– Мне сказали, что если вы ищете кого-то, то не остановитесь, пока не найдете.

Это правда.

– Но я не была уверена, что вы придете за мной.

Разумеется, он бы пришел за ней в ее башню в Мейфэре, даже если бы у нее не было жизненно необходимой ему информации.

«Нет». Уит всеми силами противился этой мысли – оказалось, что на это ушли все его силы, – пока она не добавила, робко улыбнувшись и продемонстрировав ямочки на щеках, которые грозили стать его погибелью:

– Поэтому я пришла за вами.

Уит почувствовал ни с чем не сравнимое удовольствие, захлестнувшее его целиком. Даже под пытками он бы ни за что в этом не признался. Не признался бы он и в том, что ощутил истинное наслаждение, когда она коснулась его руки.

– Что у вас с рукой? – Тонкие лайковые перчатки, надетые на Хэтти, не помешали ему ощутить тепло ее кожи, когда она взяла его руку в свою и коснулась сбитых костяшек пальцев – след от удара о стену. – Вы поранились.

Уит с шумом втянул в себя воздух и высвободил руку. Ему хотелось стереть следы ее прикосновения.

– Это ерунда.

Хэтти мгновение внимательно всматривалась в лицо мужчины, и ему показалось, что она видит больше, чем ему хотелось. А потом она тихо сказала:

– Мне никто ничего не рассказал о вас.

Уит недовольно нахмурился.

– Но вы не перестали задавать вопросы. И это возвращает нас к проблеме вашей компаньонки. Здесь вас мог кто угодно видеть и слышать, как вы задаете вопросы обо мне. Полагаю, так вы можете испортить свою репутацию.

Хэтти издала смешок.

– Она и так не самая образцовая. – Ее тон был насмешливым и чуточку грустным.

Уиту захотелось выразить ей сочувствие, но он не стал этого делать.

– Могу понять почему. Я знаю вас меньше суток, но за то время, которое я провел в сознании, вы посетили бордель и угрожали ножом паре бандитов из Ковент-Гардена.

– Вы тоже вроде бы не джентльмен с Мейфэра, – огрызнулась Хэтти. – И разве вы забыли о нашей вчерашней договоренности?

«Договоренность». Воспоминания о вчерашней ночи снова вернулись. Ее вкус. Запах. Ощущение теплого тела в его объятиях. Да и ее внешность! Будь оно все проклято! Вся она – истинное пиршество для мужских глаз.

– Почему бы вам не договориться с кем-нибудь из мейфэрских франтов?