Неутомимая охотница - Кэтрин Коултер

— Черт бы побрал твое упрямство, Хелен, да не молчи же! Женщинам всегда не терпится поболтать после любовных игр, довести мужчину до полного отупения своими разговорами. Обычно они начинают трещать немедленно, не обращая внимания на то, что мужчина еще не в силах отдышаться, прийти в себя, опомниться. Правда, признаю, что вчерашнее окружение было не особенно романтическим, и ты решила подождать немного, чтобы заговорить меня до смерти подробными описаниями своих ощущений. Время настало. Погода неплохая. Дождь перестал, и пейзаж можно назвать идеальным. Вполне можно потолковать со мной.

Молчание.

— Не стесняйся высказать свое недовольство, Хелен, — настаивал Бичем, — пожаловаться на мелкие неприятности и некоторые неудобства.

Но Хелен, эта негодяйка, вместо ответа принялась насвистывать.

Бичем рванул поводья Лютера, и конь взбрыкнул, едва не выбив его из седла.

— Дьявол, да прекрати же немедленно! — завопил Спенсер, повернувшись к ней. — Ладно, сознаюсь, что все случившееся между нами не было столь уж совершенным, и поэтому ты стараешься скорее забыть…

— Господи, Спенсер, о чем это ты?!

Он проигнорировал издевательский тон. В конце концов, он слишком хороша постиг женщин. Не всякая может просто так, без какого-либо поощрения излить душу. Для этого ей необходимо хоть немного доверять мужчине, понимать, что тот восхищается ею, особенно если так уж приспичило похвалить его. Остается надеяться, что она знает, какой восхитительной кажется ему, не говоря уже о том изысканном наслаждении, которое он ей подарил. В ушах Спенсера все еще звучат ее стоны. Он еще чувствует ее содрогания.

Его дыхание на миг прервалось. Может, она слишком смущена, чтобы признать, какой великолепный ей достался любовник? Да, скорее всего именно так.

— Если хочешь сказать, что мы невероятно друг другу подходим, сделай это сейчас. Я с удовольствием выслушаю и не пропущу ни единого слова.

Хелен продолжала насвистывать. Ей вторила малиновка, прыгавшая по ветке дерева. В душе Спенсера разгоралась ярость, кипящая, неукротимая, но он старался не повышать голоса и не срываться на крик. Само воплощение разума и воли!

— Послушай, мы одни. Небо прояснилось, солнце сияет, и лошади рвутся вперед. Открой мне свое сердце. И не обращай внимания на некоторую сухость моего тона. Тебе хотелось бы, разумеется, чтобы я пел дифирамбы и разразился прочувствованными романтическими тирадами, восхваляющими каждый миг нашего пребывания в сырой хижине.

Она ответила ему взглядом, полным веселого недоумения, — взглядом, способным низвести мужчину до уровня ничтожного слизняка.

— Поскольку вчера мы ничем особенным не занимались, по крайней мере таким, что стоило бы упоминания, мне совершенно безразличны все романтические бредни. Так что не стоит волноваться.

— Пытаешься вывести меня из себя? Не стоит! Твои так называемые провалы памяти по меньшей мере смехотворны. Когда я беру женщину, ей никогда этого не забыть. Никогда. А если я беру ее не один, а три раза, ее жизнь необратимо изменяется.

Эта негодница имела наглость рассмеяться. Уставилась на него и хохочет!

Он едва не лопнул от злости.

Но тут она смолкла, приняла донельзя скучающий, равнодушный вид и принялась попеременно разглядывать коричневые перчатки для верховой езды и черные сверкающие башмачки. Интересно, кто их чистит, — ведь камердинеры бывают только у мужчин?

Она выглядит так, словно умирает от тоски.

Сам же Спенсер умирал от желания спрыгнуть с коня, повалить ее на землю — и будь что будет. Но в этот момент она взглянула на него и заявила спокойным, невозмутимым, исполненным терпения голосом истинной мученицы, жертвы эгоизма окружающих:

— И совсем ни к чему дуться, лорд Бичем. Давно пора научиться смирять свое раненое мужское тщеславие.

— Черт возьми, меня зовут Спенсер!

— Хорошо, Спенсер. Я согласна звать вас по имени, если вы не станете вести себя как упрямый осел.

— Хелен, ты, кажется, добиваешься, чтобы я бросил тебя в траву и доказал, что вчерашнее происшествие стало одним из самых волнующих событий в твоей унылой провинциальной жизни?

— Создатель! — воскликнула она, укоризненно покачивая головой и, по-видимому, исполненная твердых намерений преподать ему урок. — Вы чрезмерно высокого мнения о себе, лорд Бичем. Советую вам забыть вчерашние глупости и вспомнить, что вы мой партнер, а не любовник.

— Я собираюсь стать и партнером, и любовником. Собственно говоря, так уже и есть. Совершенно нет причин отделять одно от другого. Все должно идти своим путем, как началось. Сожалею, что тебя ударило балкой, что ты промокла до костей, что прогнивший деревянный пол далеко не так удобен, как кровать, но, несмотря на все это, ты не станешь отрицать, что безмерно наслаждалась. Три раза. И я — тот человек, который дал тебе это блаженство.

— Совершенно верно, мне было хорошо, как, впрочем, и вам. И что из этого?

Что из этого?!

Он тупо уставился на нее, на миг лишившись дара речи. Ни одна женщина не смела говорить с ним подобным образом!

Что из этого? От действительно заявила так?

Ему хотелось кричать от бессильной злости.