Обаятельная Вера - Диана Машкова

Уже на второй день в больнице Вера чувствовала себя человеком, здоровым физически. Невыносимо болела только душа. Но выписывать стараниями Варвары Тихоновны ее не спешили. Она не попала даже на похороны Ильи: врач категорически запретил. Сказал, что новый стресс вызовет новый приступ болезни. Что оставалось делать? Набираться сил и плыть по течению. И действительно, с каждым днем это становилось все легче. А когда вернулись сны про девочку с пшеничными хвостиками, Вера почувствовала, что жизнь отвоевала ее: желания умереть больше не было. Остались лишь жалость к Илье и чувство горечи из-за разрушенных надежд.

В день выписки за Верой приехали Варвара Тихоновна с сыном. Она впервые увидела собственного брата и обомлела – как он был похож на отца! Того, что смотрел на нее со студенческих фотографий. Вера застыла на месте, а Варвара Тихоновна, которая вела ее к машине сына, довольная произведенным эффектом, расправила плечи.

– Ну, как, – весело поинтересовалась она, – не зря довелось мне встретиться с твоим отцом?

– Что вы!

– Верочка, – обиженно проговорила Варвара Тихоновна, – хватит «выкать». Ты мне как дочь. И в мир иной я хочу отправиться в окружении детей и внуков.

– Прекрати, – Вера с трудом отказалась от суффикса «те», – городить чепуху. Энергии-то еще ого-го!

– Этой вашей «иго-го», – снова рассмеялась она, – через год будет семьдесят.

– С таким сыном до ста лет можно жить.

– Да уж, – горделиво вскинула голову Варвара Тихоновна, – и с дочкой, надеюсь, тоже?

Вера ничего не ответила: только смущенно улыбнулась. А что она могла обещать? Так долго жила одна, что само слово «семья» стало чем-то вроде недостижимой мечты.

Варвара Тихоновна стала уговаривать ехать к ним в гости прямо сейчас. Вера вяло сопротивлялась, но уже чувствовала, что возвращаться домой, в одиночество, пока не готова.

Когда к уговорам матери присоединился Александр, Вера сдалась: пусть везут куда хотят. Они готовились, праздничный стол накрыли по случаю ее выписки. Удивительно. Еще две недели назад не было ни одной родной души среди живых, а теперь появилась сразу семья. Какое же это приятное, какое теплое слово – «СЕМЬЯ».

Квартира Орловых – как хорошо звучит! – оказалась маленькой, но очень уютной. Было видно, что Варвара Тихоновна занимается ею от души: белоснежный тюль, светлые стены, сверкание люстр и зеркал. И это при том, что в доме два ребенка двух и трех лет. Представить себе сложно, сколько нужно мыть и драить, чтобы сохранять такую первозданную чистоту. Вере стало немного стыдно: в ее квартире всегда царил «творческий кавардак». До уборки руки доходили не часто, а к помощницам по хозяйству после истории с Алсу она потеряла доверие раз и навсегда.

Чувство неловкости усилилось, когда Вера поняла, что пять человек ютятся в двух комнатах: Саша с женой в «спальне», а Варвара Тихоновна с внучками в «детской». А у нее у одной две трехкомнатные квартиры!

Дверь «детской» открылась, и из щелки высунулся очень симпатичный маленький нос.

– Машуня! – позвал Саша, невероятно каким образом опознавший дочь по одному только «пятачку». – Выходи! Будем знакомиться.

Крошечная барышня в пышном платье появилась из-за двери, и Вера Александровна обомлела. Это была та самая девчушка, со светлыми хвостиками, из ее снов! Только настоящая Маша, в отличие от той, снившейся, оказалась немного младше.

– О-ой! – не удержалась от восторженного возгласа Вера.

– Правда, красавица? – по-родственному толкнула ее в бок Варвара Тихоновна.

– Не то слово!

– Машенька, это тетя Вера, – объяснил ей отец и посмотрел на сестру вопросительно, она торопливо кивнула, – будешь дружить?

Барышня нерешительно пожала плечами.

– Она тебе гостинец принесла, – вмешалась Варвара Тихоновна, заговорщицки подмигнув Вере, – киндер-сюрприз.

Глаза у девочки загорелись, и она подошла ближе, а потом – что выглядело уж совсем умилительно – протянула «тете Вере» для пожатия руку.

– Маса, – деловито представилась она.

– Вера, – ответила новоявленная тетя и, опустившись на корточки, пожала ладошку девочки.

Какое же счастье она испытала от этого нежного прикосновения! Словно мечта спустилась с небес на землю.

Маша держала свою ручку в руке Веры, не отнимала. Только очень скоро взгляд ее стал вопросительным. Тем временем Варвара Тихоновна успела пронестись туда-сюда пестрой молнией и уже незаметно вкладывала Вере в свободную руку что-то круглое. «Шоколадное яйцо», – догадалась она.

– Дас? – не выдержав, спросила Маша.

– Дам, – улыбнулась Вера и протянула ей лакомство.

– Пасиба! – весело поблагодарила девочка и, отняв ладошку, тут же начала разворачивать свой гостинец.

– Смотри, чтобы Дашенька не увидела, – предупредил ее шепотом папа, – ты ведь знаешь, что ей шоколад нельзя.

Маленькая проказница сосредоточенно кивнула и, воровато оглядываясь, направилась в глубь коридора, к кухне. Вера не могла оторвать от нее глаз.

– Младшенькая еще забавней, – поделился Саша, – пойдем, познакомлю!

Он так естественно обратился к Вере на «ты», что ей показалось, будто они знакомы давно – с самого рождения. Не ее, конечно, а Саши: ведь разница в возрасте между детьми Александра Ивановича была целых тринадцать лет.

Вера вошла вслед за братом в детскую комнату. На диване сидела миловидная светловолосая женщина и качала кроватку, в которой засыпала такая же белокурая, как и ее старшая сестрица, девчушка. Но лицо малышки было совсем другим: Вере показалось, что Дашенька пошла скорее в маму, чем в Орловых.

Женщина улыбнулась и прижала к губам тонкий палец. Саша кивнул, дал Вере немного полюбоваться на свою «младшенькую» и вывел сестру из комнаты.

– Пойдем за стол, – вполголоса пригласил он, – мой руки, мама уже накрывает.

Выйдя из ванной комнаты, Вера почувствовала умопомрачительный запах горячего пирога с мясом. Вот это действительно настоящий дом! Самая чудесная семья, которой у нее так никогда и не было. Зря отец сопротивлялся этому счастью: благодаря его несговорчивости Вера до сих пор жила одна в пустых «хоромах», пропахших пылью и старыми книгами.

В небольшой кухне оказался накрыт белой скатертью стол, на котором теснились полные тарелки, салатницы, блюда. А Вера уже и забыла, что бывает столько вкусностей сразу. Последнее домашнее застолье в ее жизни случилось уже больше года назад – в квартире Тамары Львовны.

– Верочка, садись, не стесняйся. – Варвара Тихоновна радушно улыбалась. – Чувствуй себя как дома.

– Спасибо!

– Да что я говорю, дура старая, – набросилась она сама на себя, – ты и есть дома! Мы же – семья.

– Я так рада... – У Веры не получилось продолжить: слезы выступили на глазах, и ком застрял в горле.