Бальтазар - Антон Вереютин

Тем не менее, через несколько дней Бальтазар заметил симптомы недомогания. Ему действительно стало хуже, начиная от высокой температуры до рвоты. Однако разум хозяина поместья не подводил, и с трудом, но он мог передвигаться. Пару дней сэр Барроу следовал советам врача, которому сказал, что отравился завтраком, и стал много пить воды, правда к концу недели все же слег. Когда доктор Сойер навестил его в очередной раз, то заметил бледность покровов, учащенное дыхание и нервные подергивания. Он сообщил больному, что это симптомы отравления вовсе не яйцами, а кониином.

– Единственное, что я не могу понять, как Вы продержались столько недель? – спросил врач. – Ведь мы встречались с Вами еще в начале июля, а сейчас 20-е число? Может тогда Вы действительно отравились пищей, а сейчас каким-то образом болиголовом пятнистым?

– Вы сказали, что симптомы моей болезни напоминают отравление кониином, а не болиголовом.

– Все верно, но он выделяется этим растением. Вы могли случайно его съесть, приняв за укроп или петрушку?

– Нет. Я доверяю своей кухарке. Она не могла этого сделать. А вот моя жена в конце июня призналась, что делала настойки и отвары из болиголова и подливала мне в напитки.

– Значит, она пыталась лечить Вас, сэр Барроу, ювелирно добавляя микроскопические дозы. Один французский фармацевт, который, кажется, и выделил кониин из этого неоднозначного растения, указывал в своих работах, что болиголов способен как отравить, так и вылечить человека.

– Я не собираюсь её ни в чем обвинять, просто скажите, что со мной и как побороть мой недуг?

– Боюсь ошибиться, сэр Барроу, поэтому начнем с промывания желудка, – ответил доктор и после неприятной процедуры покинул имение аристократа.

Бальтазара разбудил камердинер, который спросил, как он себя чувствует.

– Довольно хорошо, О’Коннол, – ответил хозяин, вставая с постели. – А почему в доме так тихо?

Слуга слегка сжал губы и опустил голову.

– В чем дело, Найджел?

– Боюсь, леди Барроу покинула поместье, сэр. Только прошу Вас, не волнуйтесь! Вы только очнулись.

– Со мной все нормально, – буркнул аристократ. – Но ты уверен?

– Боюсь, что так, сэр. Несколько дней после того, как Вы слегли, мы с леди Барроу навещали Вас, однако Вы не приходили в себя. Она все время плакала, держа Вас за руку, и просила простить. Последние два дня я совсем не отходил от Вас, переживая, что Вы не очнетесь от забытья. Наверное, леди Барроу тоже, поскольку она очень быстро согласилась на увещевания своей камеристки покинуть особняк и… Вас.

– Ты считаешь, она бросила меня? – сдерживая гнев, спросил Бальтазар.

– Не только Вас, – после некоторого раздумья озвучил О’Коннол. – Вчера, когда я пришел в себя подле Вас и обошел дом, то обнаружил отсутствие остальных слуг, кроме дворецкого.

Но беда в том, что, похоже, О’Теренс умер во сне.

– Что? – воскликнул хозяин и рванул к лестнице.

Спустившись в комнату старика, верой и правдой служившего не одно поколение в Барроу-хаус, Бальтазар сник. Дворецкий полусидел на деревянном стуле, облокотившись на стол. Его рука касалась старой жилетки в районе сердца.

– Я не хотел Вас тревожить, сэр, – произнес камердинер сзади. – Похоже, он не смог пережить предательства горничных, лакеев и кухарки, которых обучал ведению хозяйства.

– Она уже прислала бумаги о разводе? – сквозь зубы процедил аристократ.

– Бумаг не было. А когда я пришел в особняк Томаса Кри, где обитают господа Шоу, то никого не обнаружил. Вообще никого. Более того, дом выглядел таким пустым, словно оттуда выехали не только люди, но и были вывезены все вещи. Не могу понять, как они успели так быстро собраться.

– Испугались моего гнева, никчемные люди. Опуститься до того, чтобы перекупить моих собственных слуг. Не удивлюсь, если это Эшби помогли им со средствами и транспортом. Иначе они бы не успели так быстро ретироваться. Ну, что ж, О’Коннол, мы остались с тобою одни. Я всегда знал, что ты с О’Теренсом преданы мне больше всех. Жаль, что это выяснилось при таких обстоятельствах, – признался хозяин, глядя на покойного.