Приключение англичанки в Нью-Йорке - Скарлет Уилсон

Вдруг ее обняли за плечи, и кто-то уселся рядом с ней. Она почувствовала тепло другого тела.

Дэн. Он молчал и просто обнимал ее. Она не знала, сколько это длилось. Не знала, как долго она рыдала. Все, что она знала, – это его руки, обнимавшие ее так, словно он не хотел ее никогда отпускать.

Он гладил ладонью ее волосы. Холод пробирал до костей, но им обоим было все равно.

– Кэрри, скажите, как мне вам помочь? – прошептал Дэн.

– Дэн, вы не можете мне помочь. – Она наконец смогла громко что-то произнести. – Я испугалась. Я подумала, что Авраам перестал дышать.

– Кэрри, с ним все в порядке. Абсолютно все в порядке. – Голос Дэна обволакивал, словно мягкий успокаивающий бальзам. Он приподнял за подбородок ее лицо. – Чего не скажешь про вас, Кэрри. Скажите мне почему.

Пора. Пора сказать ему правду.

– Почему вы боитесь детей?

Вот он, этот роковой вопрос.

– Потому что у меня был ребенок.

Он не ожидал такого и несколько секунд молчал.

– Когда это было? – Голос прозвучал тихо и спокойно, без доли любопытства. Словно обычный разговор.

– В прошлом году.

Он охнул, потом встал и поднял ее:

– Пойдемте в дом и там поговорим. Чтобы не оставлять Авраама одного.

Он все время думает о ребенке. Из Дэна выйдет хороший отец.

Авраам был завернут в полотенце и дрыгал голыми пятками. Как только Дэн закрыл за ними дверь, Кэрри поняла, что поможет ей пережить трудный момент объяснения.

Она взяла на руки извивающийся сверток и крепко прижала к груди. Почему-то ей сделалось легче. Очень долго мысль о том, чтобы держать на руках чужого ребенка, ужасала, но прошедшие несколько дней освободили ее от этих страхов.

Могла ли она представить, что ей будет нетрудно рассказать о ребенке, которого она потеряла, держа на руках другое дитя?

– Прошло не очень-то много времени. – Слова прозвучали тверже, чем она от себя ожидала. Она всегда думала, что не в состоянии их вымолвить.

Почему она может говорить? Оттого, что рядом с ней Дэн? И он оказался единственным слушателем? Или потому, что она знала: он от нее не отстанет. А может, все-таки оттого, что она почувствовала доверие к нему? Почувствовала, что в состоянии рассказать этому человеку все, что угодно.

– В прошлом году пятнадцатого мая у меня родилась мертвая девочка. Руби.

Наступило молчание.

Кэрри ненавидела слово «мертвая», но ей важно было сказать ему, что именно случилось с ее ребенком. Она не хотела, чтобы он подумал, что она отказалась от своего ребенка или поступила так же, как мать Авраама.

Что он подумал? Теплая рука накрыла ее руку и крепко сжала.

– Кэрри, я очень вам сочувствую. Сочувствую, что вы потеряли дочь. Представляю, какой кошмар вы пережили.

Глаза у нее наполнились слезами.

– Спасибо, Дэн, – прошептала она.

Он выразил сочувствие из-за потери ею дочери. Он сочувствовал ей из-за Руби. Некоторые люди не хотят признавать ребенка, который умер. Даже не хотят произносить его имя. Им легче притвориться, что этот ребенок никогда не существовал. Выходит, что дети, которые ни разу не сделали вдоха, вроде бы и не посетили этот мир.

Но Руби все семь месяцев жила у нее в животе, колотилась, поворачивалась среди ночи, брыкалась, отчего Кэрри просыпалась на рассвете. Иногда малюсенькая ножка или ручка ясно вырисовывалась, когда Кэрри ощупывала свой живот.

Руби Маккензи существовала. И какое облегчение наконец поговорить о ней. Поговорить о ней нормальным голосом, а не приглушенным шепотом.

– Все, связанное с ней, в той серебряной коробке у вас наверху?

Он поразил ее.

– Откуда вы знаете про коробку?

– Увидел на вашей кровати. Когда мы были у вас в квартире. Я заметил, как вы смотрите на нее. – Он улыбнулся. – Мне показалось, что там лежит что-то важное для вас. – Он водил пальцем по костяшкам у нее на кисти. – И еще… ваша квартира. Нет ни одной фотографии. Необычно для женщины. Я понял, что у вас есть весомая причина для этого, но не стал спрашивать.

У нее по щеке скатилась слеза.

– Я старалась уйти от воспоминаний. Вот почему я в Нью-Йорке. Дома все напоминали мне о прошлом. Уехать сюда. Удалиться от всего этого…

Дэн коснулся ее груди:

– Вы не скроетесь от того, что здесь, Кэрри. Это с вами постоянно, и не важно, куда вы уедете.

У нее сжало горло.

То, как он произнес эти слова… Понимание. Каким образом Дэн это почувствовал? Его карие глаза сделались темно-шоколадными.

Он понимает ее.

– Я знаю. Но иногда то, что там внутри, легче пережить, если есть где уединиться.

– И вам было легче, Кэрри?

– Я думала, что было. Думала, что начинаю смиряться с тем, что произошло. – Она опустила глаза, глядя на Авраама. – До того, как появился он. – Она знала, что голос у нее дрожит. Она боролась с волнением, чтобы суметь вложить в слова свои мысли, чувства, тревогу. Дэн… его отношение сразило ее.

– Неудивительно, что вы не хотели помогать мне, придумывали отговорки. – Он покачал головой. По его лицу, по опухшим глазам было видно, как он устал. Дэн повернулся к ней. – Кэрри, простите. Я понятия не имел, насколько вам тяжело. Но мне была просто необходима ваша помощь. Я не смог бы справиться сам. Я совсем ничего не знаю о младенцах.

– И я, Дэн, тоже. – Слезы продолжали скатываться у нее по щекам. – У меня не было возможности это узнать. И я так боюсь сделать что-нибудь неправильно. Что, если я виновата в смерти Руби? Что, если я повела себя как-то не так? Что-то не то съела? Я не уверена в себе, не уверена, что мне можно находиться около ребенка. Я страшно боюсь навредить. Вдруг он заболеет, а я этого не пойму? А если его желтизна не пройдет и все ухудшится? – Она покачала головой. – Я уже держала мертвого ребенка на руках. Я не смогу дальше жить, если что-нибудь случится с Авраамом.

Дэн обнял ее за плечи:

– Не надо, Кэрри. Не надо себя накручивать. Мы же поговорили с Шэной, вы слышали, что она сказала. Как только появится возможность, она все устроит, чтобы осмотреть Авраама. И сегодня, когда вы его купали, ничего не произошло. Авраам, должно быть, просто задержал дыхание. Как только вы передали его мне, он пискнул. Кэрри, вы здесь ни при чем. Совершенно ни при чем. А что касается ошибок… скорее ошибусь я, а не вы. У вас все получается как бы само собой, и вы все делаете правильно. Независимо, насколько вам это тяжело, вы все-таки лучший родитель, чем я. Я даже не могу ровно надеть подгузник! – Он сжал ей руки. – Я не знаю, что случилось с Руби, но ни на секунду не сомневаюсь, что вы не виноваты. Что вам сказали? Медицинская экспертиза была?