Обольщение - Аманда Квик

Джулиан вошел в клуб и обвел взглядом торжественную сцену, представшую перед его взором.

— Здесь так уныло, будто на похоронах… — заметил он одному из своих друзей, Майлзу Таргуду. — Или на поле битвы, — добавил он, помолчав.

— А чего ты ожидал? — спросил Майлз. Его красивое молодое лицо исказила угрюмая гримаса, как и лица других мужчин в комнате. Но в живых голубых глазах светился веселый: огонек.

— Такая обстановка сегодня вечером во всех клубах Сент-Джеймса: мрачно и скучно.

— Насколько я понимаю, первая часть мемуаров Физерстоун вышла сегодня.

— Да, как и обещал издатель. Разошлась за час.

— По мрачным лицам я делаю вывод, что великолепная Физерстоун выполнила свою угрозу и назвала имена.

— Да, среди них Гластонбери и Плимтон, — кивнул Майлз в сторону мужчин средних лет в углу комнаты. На маленьком столике между ними стояла бутылка портвейна. Лорды, казалось, пребывали в глубоком отчаянии. — И говорят, в продолжении будет названо еще больше имен.

Губы Джулиана вытянулись ниточкой, когда он сел и взял свежий номер «Газетт».

— Да, женщина сумела доставить больше волнений, чем новости с полей сражений. — Он пробежал глазами заголовки, выискивая привычный отчет с театра военных действий и список погибших в ходе кампании на полуострове — кампании, которая, казалось, никогда не закончится.

Майлз улыбнулся:

— Да, тебе легко быть таким веселым. Твоя новая жена осталась в деревне, и ей не попадутся на глаза эти газеты. А Гластонбери и Плимтон не могут похвастаться везением. Говорят, леди Гластонбери велела дворецкому запереть двери и не пускать его домой. А жена Плимтона устроила такую сцену, что весь дом ходил ходуном.

— Понятно, теперь оба спасаются в клубе.

— А куда им еще идти? Последнее прибежище.

— Вот уж пара дураков. — Джулиан нахмурился, читая сообщения с фронтов.

— Дураков? — Майлз откинулся на спинку кресла и посмотрел на друга весело, но с уважением. — Полагаю, ты сможешь им дать дельный совет, как уладить дело с рассерженной супругой. Не каждому удается держать жену в деревне, Джулиан.

Но Джулиан не позволил втянуть себя в этот разговор. Майлз и другие друзья умирали от любопытства, желая узнать побольше о его новой жене и познакомиться с ней.

— Гластонбери и Плимтон должны были позаботиться, чтобы мемуары не попали в руки их женам.

— А как они могли помешать? Скорее всего та и другая с утра послали слуг постоять в очереди у конторы издателя.

— Ну, если Гластонбери и Плимтон не способны управлять женами, то они оба получили то, что заслуживают, — бессердечно заявил Джулиан. — Муж должен установить твердые правила в доме.

Майлз подался вперед и, понизив голос, сказал:

— Говорят, оба могли спастись, но упустили свой шанс. Великолепная Физерстоун решила использовать их как пример, чтобы следующие жертвы были сговорчивее.

— О чем ты?

— А ты разве не слышал о письмах Шарлотты, которые она рассылает бывшим любовникам? — протянул кто-то тихо.

Брови Джулиана взлетели вверх, когда подошедший с томной расслабленностью опустился в кресло напротив него.

— Какие еще письма?

Майлз закивал:

— Расскажи, расскажи ему о письмах. Знакомься, Джулиан, это единственный племянник и единственный наследник распутного, расточительного и холостого графа Дарегейта.

Наследник улыбнулся жесткой улыбкой. Он походил на хищную птицу. Серебристо-серый цвет его глаз только усиливал это впечатление.

— Ну как же. Записки великолепной Физерстоун были разосланы всем потенциальным жертвам. За определенную сумму мужчина мог выкупить свое имя из мемуаров.

— Шантаж, — мрачно бросил Джулиан.

— Конечно, — согласился Дарегейт с равнодушно-скучающим видом.

— Мужчина не должен платить, когда его шантажируют. Получив плату, вымогатель будет преследовать жертву и дальше, требуя большего.

— Я уверен, что именно так и решили Гластонбери и Плимтон, — кивнул Дарегейт, — а в результате они не только нашли свои имена в мемуарах Шарлотты, но на них еще и накинулись газетчики. Очевидно, их доблести в ее будуаре не произвели на великолепную Физерстоун особого впечатления.

Майлз простонал:

— Что, в мемуарах даже такие детали?

— Боюсь, что да, — насмешливо отозвался Дарегейт. — Только женщина может запомнить все мелочи, недостойные интереса мужчины, на которые он не обращает внимания: как, например, принять ванну, поменять белье, прежде нем нанести визит даме. А в чем дело, Майлз? Ты никогда не был в числе защитников Шарлотты, не правда ли?

— Нет, но Джулиан какое-то время был. — Майлз рассмеялся.

— Слава Богу, это было так давно. Она, наверное, уже забыла меня, — поморщился Джулиан.

— Я бы на это не полагался. У женщин такого сорта очень хорошая память.

— Не беспокойся, Джулиан, — поспешил на помощь Майлз. — Если тебе повезет, твоя жена никогда не услышит про эти мемуары.

Джулиан что-то проворчал и снова уткнулся в газету. Черт побери, но уж он-то об этом позаботится!

— Скажи мне, Рейвенвуд, — прервал его Дарегейт, — когда ты представишь новую жену обществу? Все горят нетерпением увидеть ее. Сколько можно ее прятать?