На грани острых ощущений - Кэтрин Манн

Один шаг. Два шага. Три шага. Поворот. А теперь все сначала.

Ройс мерил шагами смотровую зону в местном отделении скорой помощи. Его пальцы теребили цепочку на связке ключей, но успокоиться он не мог.

Чем больше проходило времени, тем сильнее он волновался. У него сдавило горло. В его мозгу разворачивались разнообразные сценарии, один ужаснее другого.

Он едва слышал шепот с другой стороны комнаты, где Делани Стил и Гленна Миккельсон успокаивали Наоми, гладя ее по спине. Делани посмотрела на Ройса с сочувствием.

Скоро врач отпустит девочек и выпишет им рецепт.

Взглянув на Наоми, он заметил, как она ссутулилась в просторном кардигане, держа малышек на руках. У обеих девочек была высокая температура, но врач утверждал, что их болезнь никак не связана с прогулкой на открытом воздухе. Они просто подцепили вирус. Но Ройс не мог не винить себя. Неужели он так увлекся Наоми, что не заметил у близняшек симптомы плохого самочувствия?

Однако теперь они больше не плачут, а просто спят.

Тем не менее Ройс считал, что подвел их и Наоми.

Вероятно, из него получится никудышный отец. Он поставил свои потребности выше остального, мучая себя и Наоми близостью и соблазном. Ситуация становилась буквально взрывоопасной. В любом случае его работа в компании под угрозой, и он вряд ли найдет способ быть с Наоми и дальше.

До гала-вечеринки осталось чуть более недели. После этого его работа с компанией станет напряженнее, если его разработки все-таки решат внедрить. А потом он вернется к привычной жизни.

У него только неделя, чтобы создать с Наоми некую связь, которая продлится в будущем, или попрощаться с ней навсегда.

Он глубоко вздохнул и засунул озябшие руки в карманы. Наоми жевала нижнюю губу и ужасно нервничала. Ее руки дрожали. Делани обняла ее, на мгновение закрывая лицо Наоми каштановыми волосами. Ройс тоже хотел утешить Наоми, но она увлеченно разговаривала с Делани и Тленной.

Волосы Наоми обрамляли ее изящное лицо, карие глаза переполнялись беспокойством за младенцев, которых она так любила.

– Я знаю, врач говорит, что прогулка ни при чем, но я все равно чувствую себя виноватой. Почему я сразу не поняла, что они заболевают?

Делани обняла сестру за плечи:

– Если бы ты осталась дома, ты бы винила себя за то, что не позволяешь детям бывать на свежем воздухе и солнечном свете.

Гленна кивнула, прядки светлых волос выпали из ее свободного пучка.

– Ты хорошая мама. Ты внимательная мама. Дети заболели. Но такое бывает. – Она коснулась спины Наоми ухоженной рукой.

Умом Ройс понимал, что они оба вели себя осторожно с младенцами. Но его душа все равно разрывалась на части.

Молодой врач вернулся в смотровую комнату с планшетом в руке и стетоскопом на шее. Он казался невероятно молодым. Когда он открыл рот, чтобы сделать сообщение, что-то его остановило.

Врач откашлялся, а потом произнес:

– Давайте измерим вам температуру.

Ройс резко взглянул на Наоми. Неужели она тоже заболела?

– Что? Я хорошо себя чувствую, – настаивала она. – Просто немного устала, но это нормально.

Врач продолжал настаивать. И не зря. У нее поднялась температура: тридцать восемь градусов.

Черт побери! Ройс не заметил, что заболевают девочки, и не обратил внимания на симптомы недомогания у Наоми.

Врач осмотрел ее горло, уши, послушал сердечный ритм, а потом кивнул:

– Вирусная инфекция. Всем троим предписан постельный режим.

Ройс понимал, что это обычное заболевание, но не мог не сходить с ума от беспокойства. Он все отчетливее понимал, что не готов расстаться с Наоми навсегда.

Чем больше времени он проводил с ней, тем лучше осознавал, какую власть она имеет над ним.

Наоми пришлось признать, что иногда большая семья докучала ей, но во времена кризиса, усталости и проблем она радовалась своим родственникам. Она так волновалась за близняшек, что не смогла позаботиться о собственном здоровье. К счастью, ее младшая сестра и невестка были рядом, готовые ей помогать.

Гленна и Делани взяли Анну и Мэри, а также бутылочки со сцеженным молоком. Наоми быстро приняла душ, теплая вода ласкала ее ноющие мышцы. Надев шелковую пижаму, она легла на диван и накрылась бордовым кашемировым одеялом.

Ройс принес ей ромашковый чай с лимоном, а потом вернулся на кухню, чтобы подогреть суп, принесенный Делани.

Тихо играла музыка Вивальди, и Наоми принялась мечтать о том, как вальсирует в крепких объятиях Ройса. Что с ней? У нее наверняка начинается бред из-за высокой температуры.

Она даже не понимала, как плохо себя чувствует, пока доктор не обратил на это внимание. Она была так сосредоточена на детях. Врач предупредил ее, что вирусная инфекция превратится в бактериальную, если Наоми не будет осторожна. Ее иммунная система истощена родами и грудным вскармливанием. И еще она работала в офисе, будучи усталой.

Кроме того, она постоянно нервничала из-за отношений с Ройсом. Он скоро уйдет. Но ей не станет легче после того, как она попрощается с ним и будет видеть его на работе.

Она обхватила руками кружку горячего чая, подогнув ноги под одеялом.

Ройс взглянул на нее через плечо:

– Как ты себя чувствуешь?

– Просто устала. Немного ломит тело. Ничего серьезного. – Наоми потягивала чай. – Ненавижу причинять людям столько хлопот. Я хочу сама заботиться о своих девочках.

Ройс повернулся к ней, держа поднос с двумя тарелками супа и пшеничными лепешками:

– Чем сильнее ты запустишь болезнь, тем позже ты выздоровеешь. Девочки в порядке. Они в доме, за ними присматривают Гленна и Делани. Если ты захочешь с ними увидеться, просто спустись на лифте.