Ключевой инстинкт - Владимир Колычев

После душной вонючей камеры загазованный городской воздух казался Никите свежим дыханием Альп. За воротами изолятора временного содержания шумела улица, сновали машины, ходили люди. Своего автомобиля поблизости не было, но Никита остановил бомбилу и через пятнадцать минут уже был у отцовского дома.

Он нажал на клавишу звонка, и калитка тут же открылась. Дом большой, двор огромный, пока дойдешь до крыльца, минута утечет, а то и две. Никита не прошел еще и полпути, как появился отец.

Сначала он обнял сына, затем спросил:

– А позвонить не мог?

В его голосе угадывался укор, но дело не в настроении, а в привычке, которую Никита выработал своим поведением. Все у него не в лад, невпопад, отсюда и отношение к нему со стороны родных. Непутевый он, одни проблемы от него. Это уже давно воспринималось как нечто само собой разумеющееся.

Но как бы ни относились к нему отец и брат, в беде они его не бросали. В этот раз опять вытащили.

– Да ничего, деньги мне вернули, я на такси.

– Сразу ко мне?

– И даже никуда не поеду. – Никита улыбнулся.

Да, он мог бы сорваться с места и умчаться в ночь в поисках приключений.

– Это хорошо, что не поедешь, – сказал отец и глянул на Никиту косо в ожидании подвоха.

История их взаимоотношений усеяна обломками чрезвычайных происшествий. Пора Никите браться за ум. Сколько можно испытывать отца на прочность. Он уже немолодой, здоровьем не блещет.

Никита зашел в дом, и тут же на руки к нему запрыгнул ясноглазый Данилка. Парень поцеловал племянника и подбросил его к потолку.

– Не надо! – забеспокоилась Тамара.

Она подошла к нему, забрала сына из его рук.

– А поздороваться? – Никита удивленно глянул на нее.

– Привет. – Тамара натянуто улыбнулась.

Эта особа не могла простить ему обиды. Как будто это Никита изменял Трофиму, а не она. Зря губы надувает.

– А Трофим тоже здесь? – спросил Никита, заметил, как Тамара вытянулась в лице, и усмехнулся.

– Нет его здесь, – с мрачным видом обронил отец. – В твоем доме он.

– У меня?

Отец промолчал, но Никита уловил его мысль. Тот любил внука, души в нем не чаял, потому и хотел, чтобы Трофим вернулся к Тамаре. Но настаивать на этом не мог, не имел права. Он и сам не помиловал бы жену за измену.

– Пусть Данилка у нас остается.

Никита прошел в свою комнату, вернулся с запасными ключами от своего дома. Пусть Тамара попробует вернуть Трофима. Никита в принципе не против. Уж лучше пусть брат со своей женой сойдется, чем с Марьяной.

Река начинается с ручейка, а запой – с рюмки. Трофим прекрасно знал, что одного глотка будет мало, но все равно рискнул. И вот уже опустела первая бутылка коньяка, выпитая в одиночестве. Все из-за какой-то дуры, которая смогла заморочить ему голову.

Зачем, спрашивается, надо было устраивать весь этот цирк? Позвонил бы ему Симонов, сказал бы, что ста тысяч мало! Он бы все понял и накинул пятьдесят штук на бедность. Марьяна пришла, прикинулась оскорбленной невинностью, набила себе цену. А он купился. Оттого и обидно. Вот и вызверился сегодня на Марьяну.

А если она не набивала себе цену, действительно не хотела, чтобы Глеб брал от него деньги? Вдруг в ней действительно взыграли принципы? А Трофим обидел девчонку.

Не зря же Марьяна написала заявление об увольнении и сразу же ушла с работы, не дожидаясь решения. Трофим бумагу не подписал, но Марьяна завтра в бухгалтерии уже не появится.