Зюзюка, или Как важно быть рыжей - Екатерина Вильмонт

Ромки не было часа полтора. Ну сколько может опытный хирургосматривать больного? Меня уже трясло от нетерпения. А может, он ушел, решил неворошить прошлое, зачем ему какая-то школьная любовь, к тому же безответная? Впервый момент обрадовался, а потом решил – ну ее к бесу, эту задаваку Дашку,зачем мне сдалась сорокалетняя баба? Я то и дело подходила к двери, смотрела вглазок, прислушивалась, не открывается ли дверь Егора, но все было тихо.Неужели ушел? И в какой-то момент я перестала ждать. С ума я, что ли, спятила,Ромка Лосев мне понадобился! Дура набитая, хорохоришься, а сама готова даже вРомке Лосеве увидеть мужчину своей мечты… Бред, бред!

Я ушла в спальню. И вдруг зазвонил телефон.

– Алло!

– Даш, это Егор! Слушай, Ромка все рвется к тебе, а ясчитаю, это свинство – бросать раненого в горьком одиночестве, может, тыпридешь к нам, а? Даш, пожалуйста, приходи, я так рад, что ты знакома с моимлучшим другом… Надо за это выпить…

– А тебе-то пить можно? – спросила я, не зная,радоваться или огорчаться такому повороту.

– Один бокал доктор разрешил. Даш, ну пожалуйста! Тытеперь за меня в ответе, ты ж меня приручила, а скажи, какая азалия?

– Азалия сказочная, но если тебя опять будут бить уменя под окном, она тебя уже не спасет, я ее просто не подниму! Ладно, придучерез пять минут. Что-нибудь нужно?

– Ничего, только прекрасная рыжая женщина.

И я загадала – если Ромка не скажет Егору, что я вовсе нерыжая, то у нас что-то получится…

Дверь мне открыл Ромка.

– Даш, ты не обиделась?

– Нет, что ты…

– Понимаешь, чтобы спорить с олимпийским чемпионом,нужно иметь стальные нервы.

– При чем тут олимпийский чемпион? – удивилась я.

– Знаешь, какое нужно упрямство, сила воли, напор,чтобы…

– Роман, кончай издеваться, идите сюда! – позвалЕгор из кухни. Он стоял у плиты.

– О, какой прогресс! – обрадовалась я.

– Я говорил – приедет мой друг, он поможет! Кстати,если не дай бог что, он гений!

– Ладно тебе, Егор, скоро твои макароны будут? Я сголоду помираю, – сказал Ромка.

– Еще три минуты – и порядок. Накрывай на стол!

– Может, лучше я?

– Нет, ты сегодня почетный гость, спасительница ивообще… Ром, ты знаешь, что Себастьян сам, по собственной инициативе, всякийраз, как видит Дашу, подает ей лапу?

– Я его вполне понимаю, – засмеялся Ромка и вдругвстал передо мной на колени, высунул по собачьи язык, смешно запыхтел ипротянул огромную и очень красивую лапу.

– Хороший, хороший пес, – подхватила я и почесалаего за ухом, как чесала Себастьяна. И вдруг нас обоих тряхнуло током. Ромкавскочил. А Егор как-то очень пристально на нас посмотрел. Но ничего не сказал.Ромка быстро накрыл на стол, похоже, он неплохо в этой кухне ориентировался.Небось, Егор, уезжая, оставляет ему ключи от своей холостяцкой квартиры, исовершенно понятно, с какой целью. Я успела заметить, что у него на пальце нетобручального кольца. Но, может, просто хирурги не носят колец? Я смотрела наэтих двух мужчин, и могу сказать, что рядом с красавцем Егором Ромка выгляделболее чем достойно. И даже если бы мне пришлось выбирать, совсем отвлеченно, ябы скорее выбрала Ромку. В нем была какая-то основательность и надежность. Нотолько если отвлеченно… Я ведь совсем ничего о нем не знаю. Но проскочившаямежду нами искра дорогого стоила… Хотя… кто знает?

Мы пили итальянское вино, ели потрясающие макароны с новымсоусом, болтали, было весело, уютно и время от времени я ловила на себевнимательный и нежный взгляд Ромки. В какой-то момент он вышел, а Егор шепнулмне:

– Даш, наповал! Я его таким никогда не видел! Считай, тебекрупно повезло.

– В чем?

– Ромка – лучший человек, какого я знаю, честно-честно!

Ах, как мне не терпелось поговорить с Зюзюкой!

Наконец, Ромка сказал, что хватит Егору сидеть, пораложиться. И он ловко составил тарелки в посудомойку.

Я думала – пригласить Романа к себе сейчас или не стоит,хотя мне этого очень хотелось, но, наверное, лучше не спешить. Впрочем, пустьрешает сам.

– Даш, скажи, что ты завтра вечером делаешь?

– Пока никаких планов.

– А давай сходим куда-нибудь, посидим, поговорим.

– С удовольствием.

– А то если Егор меня здесь засечет, он не даст нампобыть вдвоем… И вообще…

– А может, сейчас зайдешь? – прошептала я и тут жесебя за это выругала.

В его глазах промелькнуло смятение.

– Спасибо, но лучше завтра… Просто я еще не пришел всебя от этой встречи, пусть немного уляжется… вот тут, – он постучал себяпо лбу, помедлил и приложил руку к сердцу. – А главное, вот тут. Значит,до завтра?

– Конечно. Знаешь, Ромка, я очень-очень рада, чтовстретила тебя. Честно-честно, как говорит Егор. В юности эти мешки под глазамитебя портили, а сейчас… Они тебе очень идут…

– Дашка, ты прикалываешься?

– Даже не собираюсь.

– Ну пока… Хорошо, что ты теперь рыжая…

И он вошел в лифт.

А я первым делом посмотрела на часы. Без пяти одиннадцать.До пробуждения Зюзюки еще больше часа. А ведь он не сказал Егору, что я вовсене рыжая… Неужто у нас что-то будет? Будет, обязательно будет, я и без Зюзюкизнаю… Роман с Романом? Но какая азалия! Я такие только в кино видела и в опере«Чио-Чио-сан», на которую меня водила бабушка. Но с азалиями столько возни, онилюбят холод, их надо обкладывать снегом, и вообще… А если я все-таки уеду вИталию? Придется оставить ключи Егору, пусть ухаживает за этой красотой, я ведьдаже не могу отвезти ее на время отъезда кому-то из подруг. Да, жест красивый,но… Один мужик поручил другому купить самую лучшую азалию, тот, другой, даже неподумал, а послушно выполнил поручение… Смешно, ей-богу… Господи, о чем ядумаю?

Наконец наступила полночь!

– Зюзюка, привет! Она молчала.

– Зюзюка, ты меня слышишь? Молчок.

– Зюзюка, ты обиделась? Прости меня, пожалуйста, этонервы…

– У меня тоже нервы! – проворчала моя старушка.

– О, привет, а я уж испугалась, что ты не станешь сомной разговаривать.

– И не стала бы! Но надо ж тебе, дурище, объяснить. Тыкак посмела меня с собой к Егору не взять, а?

– Зюзюка, какая ж я идиотка! Прости меня, ради бога, уменя просто крыша съехала…

– Да уж понятно, что крыша… Она у тебя вообще плоходержится, то и дело сносит…