Зюзюка, или Как важно быть рыжей - Екатерина Вильмонт

– Ну и не надо! Ворчишь, как полоумная старуха, несешьвсякую хрень…

– Дура, я о тебе забочусь!

– Да нет, ты о себе заботишься! Спи, как-нибудь вдругой раз поговорим.

Я сунула пудреницу в Зюзюку, а ее в ящик комода. Не буду ябольше ее с собой таскать, не вписывается эта вязаная безделушка временОчаковских и покоренья Крыма в наш сумасшедший век. Она еще хуже Хоттабыча. Утого все-таки интересы были много шире Зюзюкиных.

В субботу я отдыхала – встала поздно, читала, смотрела телевизор,болтала по телефону и с почти неприличным удовольствием вспоминала вытянувшуюсяморду знатока Эдгара По! И как он весь вечер увивался вокруг меня! Однако ябыла вежлива, даже приветлива, но холодна и неприступна. Кажется, он решил, чтоу меня роман с Егором, особенно его наводило на эти мысли доверие и нежностьСебастьяна. Ах, какой пес! Когда я заглядывала в его невозможно голубые глаза,мне казалось, что он понимает каждое движение моей души… А Егор даже ревновал.Он славный малый, этот Егор, с чувством юмора, добрый, словом, прекрасный…сосед. И все, и все! Кстати, вчера пообещал, что поможет мне купить машину.Хорошо бы.

После обеда мне позвонила Кристинка и потребовала, чтобы янепременно приехала к ним в гости – на плов. Ее муж Вадим родом из Самарканда иготовит плов фантастически, вкуснее не бывает! Отказаться я была не в силах.Разумеется, от таких ужинов – спагетти, плов – фигура может пострадать, ноголос желудка в данном случае полностью заглушил голос разума. И я поехала,хотя подозревала, что дело не только в плове. Наверняка там заготовленкакой-нибудь старый холостяк или вдовец для меня. Вадим уже давно негодует, какэто я могу жить одна. Увидев меня в новом обличье, он довольно мрачно заявил.

– Мда, шансов у бедного Темки нет…

У Темки действительно не было ни одного шанса, но плов, каквсегда, был выше всяких похвал.

– Слушай, – шепнул мне на ухо изрядно поддавшийВадим, – можешь мне объяснить, чего, собственно, тебе надо?

– Да ничего… Разве что большой любви…

– Возьми слона и вымой в ванне! – вдруг разозлилсяон.

– Ты что-то спутал, Вадя, – невозмутимо отозваласья. – Я ж не говорила, что мне нужен чистый слон…

– Дурища ты!

– Почему? Ты забываешь, я два раза была замужем. Большене хочу…

– Самостоятельная, да? -Да.

– А кто стакан воды подаст?

– Не желаю я думать об этом идиотском стакане! Рано мнееще! Я, если хочешь знать, начала новую жизнь, и она мне нравится…

– Дура, такую квартиру продала…

– А что мне было с ней делать? Ложиться костьми? Моейзарплаты даже на унитаз не хватило бы. И вообще, там были тени прошлого. Дом наНабережной, сам понимаешь… Отвяжись, Вадик, хочешь устроить мне несварениежелудка? После сказочного плова все это слушать вредно.

– Да ну тебя!

Домой я поехала на такси. И решила, что завтра с самого утразаймусь уборкой квартиры. Среди ночи я проснулась от странных звуков. Похоже,выла собака. Себастьян? Я подбежала к двери, заглянула в глазок. На площадкеникого не было. Но вой доносился из квартиры Егора. Говорят, собаки воют кнесчастью. Какое несчастье почуял Себастьян? Я подошла к окну, выходящему водвор, и увидела, как въезжает машина Егора. Слава богу! Бедный пес, наверное,просто хочет выйти. Сейчас Егор его выведет, и тот успокоится. Живот у негоболит, наверное. Егор не спеша вылез, на нем была короткая куртка. Какая у негосексапильная фигура, как-то отвлеченно подумала я. И вдруг откуда-то на негоналетели два парня, одного он отбросил, но второй сбил его с ног, и онипринялись дубасить его ногами. Что на меня нашло, не знаю, но я выскочила набалкон с цветочным горшком в руках, швырнула его в дерущихся и не своим голосомзаорала: «Милиция, милиция!» Парней как ветром сдуло! Во многих окнах сталзажигаться свет. Егор лежал на грязной мостовой. Я накинула пальто прямо напижаму и в тапках на босу ногу помчалась вниз.

– Егор! Егор! Ты жив?

– Да жив, Даш, это ты кричала?

– Я. Встать можешь, а то холодно!

В этот момент из подъезда выскочил какой-то мужчина втренировочном костюме.

– Егор, что случилось? Вставай, опирайся наменя, – командовал он. – Дамочка, вы слишком легко одеты, марш вподъезд.

В самом деле, у меня уже зуб на зуб не попадал. Я вбежала вподъезд, но подниматься не стала, хотела понять, что произошло с Егором, мневдруг стало страшно, что называется, задним числом. Но вот уже Егор, слегкапошатываясь, подошел к лифту. Он был весь грязный, лицо в крови.

– «Скорую» надо! – заявил мужчина.

– Ничего не надо! Все нормально, спасибо, ВиталийМаркович!

– Говорил я, бабы до добра не доведут, особенно в такомколичестве!

– Правы, сто раз правы, – улыбнулся Егор. –Виталий Маркович, не в службу, а в дружбу, на пять минут выведите моегоСебастьяна, а то бедняга…

– О, это с удовольствием. А может, пока зайдешь к нам,Анна Георгиевна промоет физиономию-то…

– Да нет, спасибо, и так уж всех напряг, вотпознакомьтесь, моя новая соседка Даша, это она крик подняла. Спасибо, тынастоящий друг…

– Себастьян завыл, я проснулась и в окно глянула.

– А ты какую-то бомбу из окна кинула!

– Да не бомбу, а горшок с азалией. И заорала не своимголосом.

– Молодчина, не растерялась, – одобрил меняВиталий Маркович. – Егор, я сейчас оденусь и поднимусь за собакой.

Мы с Егором вошли в лифт.

– Вид у меня плачевный?

– Ничего, довольно даже героический!

– Ни фига себе герой, с какими-то хануриками несправился, хрупкая женщина спасла, стыд и срам…

Ничего, передо мной можно не геройствовать, я соседка, ктому же кормленная спагетти… Но раны твои я промою, а то ты и не увидишь ничерта, вон как глаз заплыл…

– Согласен. Хорошо, у меня завтра нет записи…

Себастьян уже не выл, просто подошел к хозяину и ткнулсяносом ему в колени.

– Сейчас, сейчас, мальчик, придет Виталий Маркович, онс тобой выйдет…

И почти тут же в дверь позвонили. Себастьян взял в зубыповодок и подал Виталию.

– Это не собака, это Шопенгауэр!

С этим словами он взял Себастьяна и вышел на площадку.

– Даш, а можно я сперва быстренько приму душ, а потомуж ты мной займешься?

– Давай, где у тебя все необходимое, я пока приготовлю?

– В ванной, я принесу. Я буквально мигом управлюсь.

– Егор, а милицию вызвать не надо?