То, о чем знаешь сердцем - Джесси Кирби

Гален, римский медик II в. н. э. «О назначении частей человеческого тела»

ПЕРВОЕ, ЧТО Я ЗАМЕЧАЮ, когда подъезжаю к дому, – машину Райан. Поначалу с беспокойством думаю о том, что отцу опять стало плохо, но затем он появляется из-за угла с садовым шлангом в руках. Иду ему навстречу, испытывая одновременно облегчение и недоумение.

– А вот и моя девочка, – говорит папа, когда я подхожу к крыльцу, и сворачивает шланг. Он с удивлением оглядывает меня. – Да ты сияешь! Или просто обгорела на солнце, сразу не разберешь.

Смотрю на свои покрасневшие руки.

– Да, что-то не следила за временем. А что…

– Хорошо отдохнула на пляже?

Вспоминаю, что оставила родителям записку, которая была правдивой лишь наполовину. Не усугубить бы положение.

– Ага! – Голос звучит неестественно высоко, но папа, кажется, не замечает.

– Здорово, – улыбается он и протягивает ко мне руки. – Рад, что ты выбралась из дома и отлично провела время. – Он заключает меня в объятия и целует в макушку, а потом бросает взгляд на мою губу. – Ты все уладила с владельцем той машины?

Я смотрю на песок, который прилип к ногам.

– Да, уладила. Он был очень мил. Сказал, что я не сильно испортила его автобус, так что не нужно никуда звонить и вообще все в порядке.

Папа глядит на меня с подозрением:

– Он подтвердил это в письменной форме? Знаешь, люди и не такое могут сказать, а потом подают в суд.

Качаю головой.

– Нет, пап, он не такой. Простой местный парень. Да и машина у него уже была слегка помята. Серьезно, ничего страшного.

Папа поднимает бровь и даже не старается скрыть улыбку:

– Простой местный парень, говоришь? Симпатичный?

– Нет, – быстро отвечаю я. – Я как-то не заметила.

– Значит, страшненький?

Я пинаю его в плечо.

– Нет. Он… И вообще, что Райан делает дома? Я думала, она полетела в Европу.

– Хорошо, раз не хочешь говорить о не таком уж и страшненьком парне – не будем, – подмигивает папа. – Насчет сестры – я не знаю. Она совсем недавно приехала и ничего не объясняла.

– Наверное, рассталась с Итаном.

– Видимо, да, – кивает он.

– Длинное будет лето, – говорю я и бросаю взгляд на наш дом.

– Это точно.

Все, кто хорошо знает мою сестру, поняли бы нас. Но они даже не подозревают, какая Райан на самом деле: она позволяет им видеть только одну свою сторону.

Райан – та самая девушка, на которую обращаются все взгляды, стоит ей войти в комнату. Та девушка, которая появляется так, будто заранее знает, кому сейчас достанется все внимание. Когда Райан в настроении, она душа компании и способна очаровать любого своим остроумием, бодростью и энергичностью. Но когда сестрица не в форме – как, видимо, сейчас, расставшись с парнем и отказавшись от поездки в Европу, на которую она откладывала деньги вот уже два года, – Райан злобствует так, что никому мало не покажется. Я с этим сталкивалась. И не раз.

Делаю глубокий вдох и расправляю плечи.

– Спасибо за предупреждение.

Папа смеется:

– Иди поздоровайся. Она будет тебе рада.

Я тянусь к дверной ручке и замечают, что он хитро улыбается:

– Только не комментируй пирсинг. И волосы.

– Чего?!

– Увидишь.

– Боже, Райан, что у тебя с волосами…

Сестра прекращает нарезать зелень и грозит мне ножом.

– Ни слова, – предупреждает она.

Я стою на пороге с раскрытым ртом. У Райан всегда были длинные волнистые волосы чуть ниже лопаток, а сейчас у нее рваный, асимметричный боб с косой челкой до подбородка и выбритым виском. Да уж, вот так смена имиджа после расставания! Ее нос украшен небольшой бриллиантовой сережкой.

Райан пытается оставаться серьезной, но у нее ничего не выходит.

– Да шучу я!

На лице сестры расцветает улыбка. За одну такую улыбку любой парень готов сделать для нее все что угодно. Райан откладывает нож и поправляет волосы. Она еще не привыкла к новой прическе.

– Ну как тебе?

– Мне очень нравится, – отвечаю я. Стараюсь не уступать ей в бодрости духа, пусть это и невозможно. – Просто… Так непривычно. Но выглядит обалденно.

Я говорю искренне – ей правда идет. Прическа подчеркивает грациозный изгиб шеи, да и гвоздик отлично смотрится на ее аккуратном носике. Теперь сестра производит впечатление красивой девушки с крутым нравом, на что, видимо, и был расчет.

– Спасибо. – Она подходит ко мне и крепко обнимает.

От Райан пахнет свежим базиликом и тем самым парфюмерным маслом, которым она пользуется с незапамятных времен, и я радуюсь тому, что не изменилось хотя бы это. Знаю, она совершила банальный поступок, но мне безумно нравится ее внешний вид. Настало время перемен.

– Значит, вы с Итаном… Мне так жаль…

– Не стоит. – Она выпускает меня из своих теплых объятий. – Мне надоело быть безумной девочкой-феечкой его мечты. И уж тем более не хотелось таскаться за ним по всей Европе и постоянно интересоваться, всем ли он доволен.

– Надоело быть кем, прости? – переспрашиваю я. Сложно представить, как Райан за кем-то бегает или ведет себя не так, как ей самой хочется.

– Безумной девочкой-феечкой его мечты, – повторяет она и расправляет плечи. – Это ужасно сексистский троп, который мы прошли на курсах по гендерным исследованиям в этом семестре. Они открыли мне глаза на то, что именно такой феечкой я и была для Итана все это время. Как, наверное, и для всех своих бывших парней.

Сестра возвращается к разделочной доске и с остервенением продолжает нарезать базилик.

– Может, объяснишь, что это значит? – Я даже не уверена, правильно ли понимаю значение слова «троп».

Она вздыхает, как будто я испытываю ее терпение или как будто меня еще многому предстоит научить.

– Есть представление о девушке… Такой, знаешь, взбалмошной симпатяжке, которая появляется из ниоткуда и учит чувствительного, немного замкнутого парнишку наслаждаться жизнью.

Я понимаю по тону сестры, что ей не нравится этот образ. Поэтому не указываю на то, что сейчас Райан с этой ее новой прической и сережкой в носу, в подрезанных джинсах и армейских ботинках, яростно нарезающая базилик, и правда немного напоминает безумную девочку-феечку.

– Вот такой я и казалась Итану, – продолжает сестра и вертит ножом, – но теперь перестала. – Она кладет разделочную доску на край большой миски и сметает измельченный базилик в овощной салат. – И это к лучшему.

Я тянусь к миске и, рискуя потерять палец, вылавливаю оттуда крупный помидор.