Опасный мужчина - Кэндис Кэмп

Сама Элеонора вновь решила соблюсти полутраур и облачилась в элегантное вечернее платье из атласа, черное с белым, на шею повесила кулон из бриллиантов, прозрачных и сверкающих, будто лед, и в темных волосах ее тоже были бриллианты. Еще до того, как она услышала восхищенные восклицания Дарио, Элеонора знала, что выглядит замечательно, и невольно желала, чтобы сегодня в опере был лорд Нил и увидел ее во всем великолепии. Тогда он поймет, что ее не способен запугать ни он, ни кто-либо другой. С самодовольным удовлетворением Элеонора подумала, что сейчас лорду Нилу вредно было бы на нее любоваться – у бедняги слишком участился бы пульс.

Элеонора напомнила себе, что решила ехать в оперу совсем не за этим. Велика вероятность, что Энтони там не будет. И она вовсе не ожидает его увидеть, подумала Элеонора, обводя взглядом огромное фойе.

Когда они с Дарио поднимались по мраморной лестнице и шли к ложе, Элеонора ловила устремленные на них взгляды. Несомненно, они составляли эффектную пару. Дарио смотрелся весьма привлекательно в черном вечернем костюме и белой рубашке, со снежно-белым галстуком, в центр которого была приколота кроваво-алая рубиновая брошь размером с подушечку большого пальца Элеоноры. А то, что в Дарио безошибочно угадывался иностранец, привлекало к нему еще больше внимания.

Разумеется, сплетни теперь будет не унять. В качестве супруги сэра Эдмунда Элеонору неохотно допустили в высший свет, однако Элеонора была уверена, что так и не стала одной из них и никогда не станет. Несомненно, найдутся те, кто осудит ее за отказ от полного траура спустя всего полгода. А лорд Нил и его сестра подкинут дров в огонь.

Они с Дарио устроились на своих местах, и Элеонора достала театральный бинокль, чтобы посмотреть на других зрителей, – так здесь делали все. Элеонора увидела безнадежно чопорных Колтон-Смитов – ту самую пару, вместе с которой она плыла из Италии в Англию. Они стояли в ложе напротив и беседовали с мужчиной средних лет, который показался Элеоноре смутно знакомым. Приятной наружности, с темными глазами и строгим, аскетичным лицом, черные волосы серебрятся на висках.

Взгляды Колтон-Смитов были обращены на нее, и, встретившись глазами с Элеонорой, мужчина приветственно поклонился. Элеонора кивнула, предвидя, что в антракте они непременно пожалуют в ее ложу.

Элеонора повернулась к Дарио, чтобы рассказать ему о Колтон-Смитах, однако тот уже разглядывал их, внимательно прищурившись.

– Вы разве знакомы с мистером и миссис Колтон-Смит? – с легким удивлением спросила Элеонора.

– Миссис Колтон-Смит? Вы об этой женщине в платье неудачного оттенка? – спросил Дарио. – Как он называется по-английски?

– Цвет ужасающий, – согласилась Элеонора. – Кажется, это красно-коричневый. Да, он редко кому идет. Ее зовут миссис Колтон-Смит, а лысый джентльмен рядом с ней – ее муж. Мне показалось, вы их узнали.

– Да, кажется, где-то видел, но я с ними не знаком. Однако имею несчастье знать их собеседника. Алессандро Монкари, графа ди Граффео.

– Ах вот как.

Элеонора слышала это имя. Дарио был одним из молодых и пылких неапольских интеллектуалов, мечтающих о более демократическом правительстве для своего города-государства, а также стремящихся к созданию единой Италии взамен горстке мелких государств. Граф ди Граффео же, напротив, принадлежал к группе консервативных аристократов, поддерживающих неапольского короля и нынешнее правительство.

– Мерзавец, – с горечью произнес Дарио и крепко сжал губы.

Элеонору несколько удивил его пыл. Она и не предполагала, насколько глубоко, оказывается, Дарио предан делу продвижения демократии и объединения Италии.

Дарио заметил выражение ее лица и выдавил улыбку:

– У нас с ним расхождения по многим вопросам.

Элеонора, слышавшая немало их с Эдмундом дискуссий о политических проблемах королевства Неаполь, чуть улыбнулась:

– Да, знаю. Эдмунд тоже не любил этого человека.

Элеонора сочувствовала идеям неаполитанской либеральной молодежи. После поражения и изгнания Наполеона они надеялись, что новое правительство будет более демократичным. Несмотря на всю горечь, вызванную вторжением Наполеона, прежняя автократическая монархия тоже популярностью не пользовалась. Однако Венский конгресс принял решение восстановить все как было до захвата Наполеоном большей части Европы, и в результате королевство Неаполь восстановили в прежнем виде. Король продолжал самодержавное правление, подавив все надежды на мирное сосуществование монархии и законов демократического общества, как это было в Англии.

Однако Элеонора не разделяла той страстной увлеченности, какой проникся Эдмунд. И сейчас ей обсуждать эту тему вовсе не хотелось. Элеонора была в слишком хорошем настроении для разговоров о политике.

Поэтому она снова взялась за театральный бинокль и на графа ди Граффео больше не смотрела. И вдруг прямо у нее перед глазами возник лорд Нил.

Элеонора тихонько ахнула и поспешно опустила бинокль. Сердце вдруг быстро забилось. Дарио вопросительно повернулся к ней.

– Вам дурно? – спросил он.

– Нет, нет. – Элеонора фальшиво рассмеялась. – Просто заметила знакомого. Не ожидала его здесь встретить.

Она снова посмотрела на Энтони. Он сидел ярусом ниже, в ложе напротив, в полном одиночестве. Обводил равнодушным взглядом зрительный зал. И тут разглядел Элеонору. Энтони тут же выпрямился и теперь уже не сводил с нее глаз. Элеонора чуть наклонила голову – вежливый жест, не более. Под взглядом лорда Нила щеки ее запылали, но Элеонора понадеялась, что издалека он этого не увидит.

Лорд Нил кивнул в ответ, потом перевел взгляд на сидящего рядом Дарио и долго не сводил с него глаз. Потом снова взглянул на Элеонору. Что означает выражение его лица, она понять не смогла. Рука машинально сжала веер, и Элеонора сделала вид, будто с преувеличенным интересом рассматривает занавес из тяжелого красного бархата. Она была готова смотреть куда угодно, лишь бы не на лорда Нила.

Спустя долгое время Элеонора повернула голову, позволила себе пробежать взглядом по ложам и по случайности вновь наткнулась на Энтони. Тот теперь глядел не на нее, а на спинки впереди стоящих кресел. Некоторое время Элеонора смотрела на него, оставаясь незамеченной, затем решительно обратила взгляд на оркестр, где музыканты настраивали инструменты.

К счастью, Дарио молчал на протяжении всей оперы. Элеонора терпеть не могла сидеть рядом со светскими персонами, продолжавшими разговоры о моде, предметах меблировки и всех присутствующих, вместо того чтобы слушать оперу. При этом беседовали такие люди отнюдь не шепотом.

В антракте большинство зрителей занялись как раз тем, ради чего приехали. Все встали и начали прогуливаться по коридору, показывая себя и разглядывая других. Некоторые джентльмены отправились за напитками для сопровождавших их дам. Другие являлись засвидетельствовать свое почтение тем, кто остался в ложах, зачастую надеясь, что те пригласят их присоединиться к себе до конца оперы.