Опасный мужчина - Кэндис Кэмп

– Я и не собираюсь. Просто со стороны это выглядит так, будто отношения между супругами испортились и муж не желал, чтобы жене достались его деньги.

– Или жена в них просто не нуждалась, – отрезала Элеонора. – Странно, что вы не заметили в своей аргументации неувязку, милорд. Если бы я вышла замуж ради денег, то мне, напротив, надлежало быть заинтересованной в долгой жизни супруга.

– Вы контролируете состояние сестры Эдмунда. Да, самой вам ничего не досталось, зато у вас есть прекрасная возможность поживиться за ее счет.

Элеонора улыбнулась, плотно сжав губы:

– Ах вот что вас волнует? Деньги сестры Эдмунда. Казалось бы, любой разумный человек должен понять – если Эдмунд мне не доверял, или мы с ним поссорились, он бы ни за что не назначил меня опекуншей. Но нет, здравый смысл вас не волнует. Вас и леди Скарбро интересуют только деньги. Как вы думаете, почему Эдмунд поручил свое состояние мне? Потому что был уверен – я распоряжусь ими разумно и честно. Знал – я прослежу, чтобы деньги его сестры были надежно инвестированы, а не выброшены на ветер его матушкой. Эдмунд плохо разбирался в деловых вопросах, однако понимал, что матери такое ответственное дело доверить нельзя – в этом случае большая часть состояния до Саманты не дойдет.

К великой досаде Энтони, возразить было нечего. Одну часть денег его сестра потеряла бы в результате неразумных вложений, а другую истратила бы на себя под предлогом, что она, в конце концов, мать Саманты и занимается ее воспитанием. Сам Энтони не посоветовал бы Эдмунду доверить состояние Саманты Гонории.

– Думаете, я не догадалась, к чему вы клоните? – язвительно продолжала Элеонора. – Не поняла, что вы с матерью Эдмунда спите и видите, как бы присвоить деньги Саманты? Отсюда и ваши подозрения. Надеялись пустить слухи, что это я его убила, погубить таким образом мою репутацию и превратить мою жизнь в кошмар. Несомненно, вы рассчитывали, что я в конце концов не вынесу этого, уеду из страны и отдам все деньги в ваше с леди Гонорией распоряжение.

– Что? – Потрясенный Энтони уставился на нее. – Да как вы смеете…

– Я не из трусих, лорд Нил, – проговорила Элеонора, опершись руками о столешницу. В ее голубых глазах светился вызов, и даже сама поза была воинственной. – Разве вы не знали? Я эксцентричная американка, не имеющая представления о приличиях, и так называемые правила меня не волнуют. Я появляюсь на людях без сопровождения. Распоряжаюсь своей жизнью и деньгами без мужской указки. Могу поехать куда и когда пожелаю, ни перед кем не отчитываясь. Вашей злостной клеветой меня не сломить, милорд. Я не сбегу, рыдая, только оттого, что меня не принимают в доме какого-нибудь напыщенного аристократа. Деньги Эдмунда вы не получите!

К немалому удивлению Элеоноры, ее противник издал резкий, отрывистый смешок:

– Вы с ума сошли. Я покушаюсь на деньги Эдмунда? Сразу видно, что вы меня совсем не знаете.

– Заблуждаетесь, милорд, – отрезала Элеонора. – Я вас вижу насквозь. Деньги – единственное, что вас интересует. Вы являетесь ко мне, только если желаете обсудить финансовые вопросы. В первый раз вы намеревались расстроить наш с Эдмундом брак, потому что боялись – теперь его деньги достанутся мне, а не вам и его матери. Вам и в голову не пришло подумать, что лучше для Эдмунда. Единственное, что вас беспокоило, – денежная сторона вопроса. Вы никогда не выказывали ему привязанности, племянник вас не интересовал. А теперь вы объявились снова, потому что недовольны решением Эдмунда относительно наследства. Что-то я не вижу, чтобы вы сильно горевали после его смерти.

– Вы понятия не имеете, что я чувствую, – напряженно выдавил Энтони.

– Тогда почему же вы ни разу не навестили Эдмунда перед отъездом в Италию? Уверена, его бы это очень порадовало. Уж не знаю за что, но Эдмунд вас любил. Доверял вам. Даже как-то сказал, чтобы я обращалась к вам, если понадобится помощь. – Губы Элеоноры искривились в горькой усмешке, и она прибавила: – Я не говорила ему, что вы – последний человек, которого я попрошу помочь.

Слова Элеоноры ранили Энтони будто острый нож. Он понимал, что это глупо – она говорит так просто из неприязни. Не из-за чего удивляться, и тем более расстраиваться. Ведь их антипатия взаимна. Возможно, Энтони и чувствует к ней чисто плотское влечение, но как человека он ее презирает.

– Я не приходил к Эдмунду сюда, потому что не желал видеть вас вместе, – честно ответил он, отрывисто роняя слова. – Я виделся с ним в клубе.

– Ах вот как. Понимаю. Вы избегали только меня. Разумеется.

Элеонора отвернулась, удивленная тем, что его слова так сильно ее задели. Ничего странного тут нет, сказала она себе. Ведь этот человек ненавидит ее.

– Единственное, о чем я тревожился, – это благополучие Эдмунда, – напряженно продолжил Энтони. Он заметил обиду на лице Элеоноры, но решил не обращать внимания. – Вам кажется, будто вы меня раскусили, но на самом деле вы меня совсем не знаете.

– А вы, сэр, совсем не знаете меня, – тут же ответила Элеонора, гордо подняв голову.

– Может, вас я и не знаю, – произнес Энтони с неприятной резкостью в голосе. – Зато встречал достаточно женщин вроде вас. Мне прекрасно известно, как такая привлекательная особа может обворожить мужчину. Настроить его против близких. Перевернуть его мир с ног на голову так, что он забывает обо всем, кроме нее. – Энтони не сводил глаз с ее лица и шагнул ближе, будто под воздействием собственных слов. Энтони заговорил тише, почти ласково: – Я знаю, как вы можете свести мужчину с ума одной улыбкой… И, жаждая прикоснуться к вам, обладать вами, он будет готов на что угодно.

Элеонора будто приросла к столу, не в силах ни пошевелиться, ни заговорить – его голос с хрипотцой пригвоздил ее к месту. Когда Энтони подошел ближе, она запрокинула голову и поглядела на него снизу вверх. В глазах Энтони пылала ненасытная жажда, и такая же жажда пробудилась в Элеоноре, заполнив все ее существо жаром и томлением.

– И тогда мужчина бросается в омут с головой, – говорил между тем Энтони, не сводя с нее глаз. Он нагнулся к Элеоноре и произнес: – Ему безразлично все остальное. Для него существуете только вы, ваши манящие губы, бархатная кожа…

Тут Энтони опустил голову и поцеловал ее. Элеонора инстинктивно привстала на цыпочки и потянулась ему навстречу. Губы у Энтони были мягкие и горячие, и от одного их прикосновения внутри запылало желание. Она впилась в его губы, сгорая от страсти. Ничего подобного она раньше не чувствовала. Энтони обхватил ее, прижав к своей сильной мускулистой груди. Контраст между его твердостью и ее собственной женственной мягкостью пробудил в ней доселе неведомые чувства.

Груди ее болезненно набухли, соски напряглись, внизу живота бушевало пламя. Ни один мужчина не целовал ее с таким пылом, используя и зубы, и язык. Ни один не осмелился бы на такое. Раньше Элеонора считала, что влечение ей чуждо, но теперь ее будто накрыло с головой. Она трепетала, прижавшись к нему, и жаждала большего.

Вдруг Энтони резко отпрянул, стремительно опустив руки. Некоторое время они просто смотрели друг на друга, настолько ошеломленные, что не могли ни заговорить, ни пошевельнуться. И тут Энтони снова схватил ее за плечи и притянул к себе. В его страстном взгляде Элеонора разглядела решимость. Но она стояла неподвижно – Элеонора опомнилась, и обида с гордостью не позволяли ей ответить на его призыв.