Хранитель персиков - Сара Эдисон Аллен

– Сегодня мы выкорчевывали пень, оставшийся от дерева, и нашли клад: чемодан и фетровую шляпу. А теперь вот еще и сковородку, – добавил Колин, покрутив в руке заржавевший предмет кухонной утвари. – У меня аж мурашки по спине побежали, когда мне принесли эту шляпу. Каждый ребенок, который отважился залезть в этот дом, утверждал, будто там по воздуху плавает фетровая шляпа. Этим слухам уже лет сорок, не меньше. Бабушка часто рассказывала нам о призраке, который здесь обитает. Ну и боялись же мы.

– А сам ты его видел? – поинтересовалась Уилла.

– Как-то раз мы с друзьями пробрались в дом, но я крепко зажмурился, – признался Колин. – Учти, если кому-то расскажешь – я буду все отрицать.

Уилла бросила на него озадаченный взгляд. Кому, интересно, она может рассказать?

– А ты? – спросил Колин. – Ты призрак видела?

– Я здесь даже и не бывала никогда, – ответила она.

– Шутишь? Такая сорвиголова, как ты, – и ни разу не добралась до «Хозяйки Голубого хребта»?

– Я вообще первый раз подошла к особняку так близко.

Уилла протянула руку и дотронулась до стены, словно желая убедиться, что дом не исчезнет от ее прикосновения, как мираж.

– Но почему?

Она резко отдернула руку, подумав, что со стороны это выглядит ужасно глупо.

– Потому же, почему все остальные жаждали сюда попасть. Из-за привидений. Моя бабушка тоже часто о них рассказывала.

– Ты что – боишься привидений? Ты? – изумился Колин.

– Просто мне кажется, что покой ушедших лучше не тревожить, – произнесла Уилла, поймав себя на мысли, что говорит почти в точности как бабушка.

Она шагнула к стоявшему на крыльце чемодану. Он был сделан из черной кожи и, несмотря на следы гниения и слой грязи, выглядел на удивление целым. Его содержимое в аккуратном порядке лежало тут же, рядом со шляпой.

Уилла присела на корточки и внимательно все осмотрела, сама не зная зачем: навряд ли ей могла попасться на глаза знакомая вещь. Да, ее бабушка жила здесь когда-то, но это не в счет: настоящая жизнь для Джорджи началась, только когда она покинула эти стены.

Кроме старомодной мужской одежды изо льна и хлопка, в чемодане нашлись полуистлевшая газета и альбом. Уилла аккуратно перевернула несколько желтых, затвердевших от клея страниц: их сплошь покрывали вырезки из газет, посвященные кино-звездам 1930-х годов. В этом, очевидно, и состояло главное назначение альбома. Однако изредка в нем попадались и фотографии, очень старые: размытые силуэты людей на фоне фруктового сада.

– Это такие же персиковые деревья, как и то, что росло здесь? – спросила она у Колина, и тот нагнулся над ее плечом, чтобы рассмотреть снимок.

Наклоняться так низко было вовсе не обязательно, но Уилла даже не сомневалась, что он сделал это нарочно.

– Точь-в-точь. Интересная зацепка.

Пролистав альбом до конца, она обнаружила свидетельство об окончании школы для мальчиков-сирот в Аптоне, штат Техас, выданное некоему Такеру Девлину.

– Тебе это о чем-нибудь говорит? – осведомился Колин, по-прежнему нависая над ее плечом, как огромный вопросительный знак.

– Вроде бы нет, но… – Она запнулась, уставившись на последнюю страницу в альбоме.

С древнего снимка на нее смотрел красивый мужчина в светлом костюме и фетровой шляпе – может, даже в той самой, что нашли в земле рядом с чемоданом. Он прекрасно знал о своей красоте, это было видно. И наверняка не сомневался, что стоит ему захотеть – и весь мир будет лежать у его ног.

– Но – что? – продолжал допытываться Колин.

– Не знаю. Кого-то он мне напоминает. – Однако Уилла так и не поняла, кого именно, и закрыла альбом.

– Найденная в чемодане эшвиллская газета датирована августом тридцать шестого – в этом году Джексоны съехали из «Хозяйки», – сообщил Колин, выпрямившись.

– А еще в августе тридцать шестого был основан Женский общественный клуб – твоя сестра так написала в пригласительном билете, – добавила Уилла, вставая. – Но мне ничего об этом не известно. К сожалению. У меня на чердаке хранятся кое-какие бабушкины вещи. Я покопаюсь в них – вдруг найдется что-нибудь про этого Такера Дев-лина.

– Было бы здорово, – улыбнулся Колин. – Хочешь заглянуть в «Хозяйку»?

Ей пришлось призвать на помощь всю свою силу воли, чтобы не завопить: «Еще бы!»

Колин направился к огромной филенчатой двери. С обеих сторон ее украшал ряд круглых стекол ручной работы. Слева висела медная пластина с надписью: «Гостиница „Хозяйка Голубого хребта“. Особняк начала XIX века». С виду массивная, дверь открылась на удивление легко.

С трясущимися от волнения руками Уилла переступила порог прошлого. Сначала она увидела парадную лестницу, уходящую вверх длинной широкой дугой. Там, где дуга заканчивалась, висел портрет темноволосой сероглазой женщины в великолепном платье сапфирового оттенка. Женщина глядела задумчиво и печально.

А ведь бабушка жила в этом доме. Невероятно, но Джорджи в кресле-каталке и Джорджи, когда-то порхавшая среди этих дивных, пышно убранных покоев, – один тот же человек. Уилле очень хотелось испытать особую связь с этим местом, ощутить хоть что-нибудь… Но она стояла, смотрела по сторонам – и не чувствовала ничего.

Вообще ничего.

Передняя превратилась в холл гостиницы. За темно-вишневой стойкой регистрации женщина, одетая в джинсы и футболку, разговаривала по телефону. Увидев Колина, она помахала ему рукой.

Колин помахал в ответ и повел свою спутницу в правое крыло дома. Пройдя через арку, они оказались в просторном обеденном зале, который утопал в солнечном свете, льющемся из огромных, во всю стену, окон. Все пространство было занято несколькими десятками круглых столиков, внушительным камином и расставленными вокруг него старинными стульями.

– Пэкстон говорит, что нашла шеф-повара, который возглавлял ресторан в пятизвездочном оте-ле. У него превосходные рекомендации. «Ребекку» скоро откроют, вот только все столики здесь уже забронированы чуть ли не до начала следующего года.

– Почему «Ребекка»? – не поняла Уилла.

– В честь жены твоего прапрадеда. Это ведь для нее он построил «Хозяйку Голубого хребта».

– Вот как, – смущенно пробормотала Уилла, не решаясь признаться, что впервые об этом слышит.

Они покинули зал, и Колин повел ее к арке с противоположной стороны холла, пояснив:

– Раньше это была библиотека, а теперь – гостиная. Постояльцы будут пить здесь чай.

Отделка гостиной, как и почти всего первого этажа, была выполнена в темных тонах. Камин ничем не отличался от того, который они видели в обеденном зале, разве что обрамлением в виде книжных полок со старинными книгами. Повсюду стояли кушетки и стулья, обитые цветастой тканью.

Внезапно на пороге комнаты возникла женщина – та самая, что сидела за стойкой регистрации.