В неге объятий - Сьюзен Мейер

Твердо решив, что им снова нужно вести себя как обычным друзьям, Антонио повел Лауру Бэт вниз, к своему красному «ягуару» с откидным верхом.

– Совсем не плохо!

– Разумеется, это машина отца. – Ему снова стало стыдно. Отец щедро делился с ним всем, что имел, и ему не следовало говорить, что он радуется, когда Оливия с Такером развлекают отца. Ладно, не важно. Все равно отец не только обиделся, сколько понял, что уже совсем не молод и ему нужно хорошенько отдохнуть перед тем, как всю ночь бодрствовать на открытии галереи.

– У него отличный вкус, – улыбнулась Лаура Бэт, усаживаясь в машину. – Знаешь, даже хорошо, что Констанцо отказался с нами ехать, – заметила она, оборачиваясь на несуществующие задние сиденья. – Не представляю, как бы мы все тут поместились.

– Не переживай, лимузин у него тут тоже есть, так что, если бы он действительно хотел куда-то идти, места бы хватило с избытком.

Заводя мотор, Антонио заметил, как Лаура Бэт слегка покраснела; что ж, все ясно. С того дня, как он объяснял, почему хочет ее нарисовать, они впервые оказались так близко. Антонио вдруг почувствовал непреодолимое желание прикоснуться к сидящей рядом женщине и судорожно сжал кулаки.

– Знаешь, мама так же делает.

– Как?

– Говорит, что все хорошо, даже когда я вижу, что ей плохо. Особенно если я приезжаю к ней на праздники и хочу куда-нибудь сходить без нее. Получается, что она как бы признает мое право на самостоятельную взрослую жизнь, но ей это тяжело дается. При этом она сперва делает вид, что на меня злится, и только потом отпускает. А я чувствую себя виноватой, хотя отлично понимаю, что это ее личный выбор. Если не сказать, подарок.

Антонио нахмурился. Если даже Лаура Бэт не может выбросить из головы их перепалку, так, может, в конце концов, не такой уж это и пустяк?

– Подарок?

– Да. Время наедине с друзьями – это подарок.

Антонио удивленно обернулся.

– С чего бы ему решить, что нам нужно побыть наедине, когда мы и так провели рядом несколько дней?

Лаура Бэт пожала плечами.

– Не знаю.

– Ладно, как бы там ни было, все равно странно. Раньше он никогда так просто не отступался от своих планов.

– Может, сегодня он наконец понял, что ты не хочешь проводить с ним столько времени?

На него накатил новый приступ вины.

– Не совсем так. Просто мне не нравится, когда он лезет не в свое дело.

– Ошибаешься, рядом с ним ты всегда ворчишь и огрызаешься. Но, кажется, я все поняла. – Она положила руку ему на предплечье, словно собиралась сказать нечто чрезвычайно важное. – Ты взрослый человек, живущий в двадцати минутах езды от ушедшего на покой богача, который души в тебе не чает, и ему больше некуда девать энергию.

Антонио рассмеялся.

– Думаю, когда он только тебя разыскал, все это внимание тебе льстило и забавляло, но теперь ты просто хочешь быть самим собой.

– Наверное. – Если не считать того, что, перестав рисовать, он больше не знал, кто он такой на самом деле. Перестав рисовать, он потерял самого себя. И от этого больше всего и злился на Констанцо, потому что каждый раз, когда отец начинал соваться в его дела, ему хотелось бы ответить: «Оставь меня в покое, я рисую. Ем, играю, валяюсь на пляже…» Но он не мог. Его уже ничто по-настоящему не интересовало, а навязчивое присутствие Констанцо постоянно об этом напоминало.

Не желая больше об этом думать, Антонио нажал на газ.

– Как здорово! – воскликнула Лаура Бэт, подставляя лицо трепавшему волосы ветру.

Улыбнувшись, Антонио увеличил скорость, и уже буквально через пару минут Лаура Бэт счастливо рассмеялась, вскидывая руки над головой, чтобы лучше чувствовать встречный поток воздуха, а сам он заметил, как от этого смеха на душе становится спокойнее. Но это не меняло того, что насчет Констанцо она ошибается. С той минуты, что они встретились, Антонио приходилось неустанно отстаивать свое личное пространство, и еще ни разу отец не отступал без серьезной схватки. Только сейчас это не имело никакого значения.