Волшебный свет - Джей Эшер

Снимаю крышку и достаю немного скособоченного снеговика, покрытого тонной глазури и присыпанного сахарными бусинками. Калеб заглядывает мне через плечо, и я протягиваю жестянку ему. Он выбирает слегка мутировавшего оленя с лошадиными зубами.

— В этом году младшие дети печь помогали, — объясняет мистер Ричардсон. — Да вы и сами видите.

Откусив первый кусочек, начинаю стонать от удовольствия.

— О боже, как вкусно!

— Наслаждайся, пока можешь, — говорит миссис Ричардсон. — Думаю, в будущем году я опять вернусь к проверенному рецепту из готовой смеси.

Калеб ловит упавшую с губ крошку.

— Потрясающее печенье.

— Одна женщина с работы советовала сделать «мятную кору»^[5], — говорит мистер Ричардсон. — Мол, ее даже детям не испортить.

Он тянется, чтобы угоститься печеньем из моей жестянки, но миссис Ричардсон хватает его за локоть и оттаскивает.

Калеб берет еще одно печенье, а я бросаю на него гневный взгляд.

— Извини-ка! Ты превысил свою квоту! — Я вижу, что ему хочется поддеть меня за слово «квота», забавно смотреть, как он борется с этим желанием. Но желание отведать печенья оказывается сильнее.

— Да ешь на здоровье, — успокаивает его миссис Ричардсон. — Я дам тебе и твоему парню рецепт, и…

При слове «парень» мистер Ричардсон трогает жену за рукав. Я ему улыбаюсь, мол, ничего страшного. К тому же в тот момент с улицы доносятся детские вопли.

Миссис Ричардсон вздыхает.

— Рада была вновь повидаться, Сьерра.

Мистер Ричардсон кивает нам с Калебом, выходит на улицу и кричит:

— Натан, Санта все видит!

Калеб хватает еще печенье и кладет в рот. Я грожу ему пальцем.

— Калеб, Санта все видит.

Он невинно поднимает руки, берет со столика с напитками салфетку и вытирает губы.

— Поехали со мной сегодня развозить елки, — предлагает он.

Я едва не давлюсь печеньем.

Он выбрасывает скомканную салфетку в зеленое пластиковое мусорное ведро.

— Если не хочешь, не…

— С удовольствием, — отвечаю я. — Но вечером я работаю.

Он смотрит мне прямо в глаза. Его взгляд тускнеет.

— Не нужно придумывать оправданий, Сьерра. Скажи прямо.

Я делаю шаг к нему навстречу.

— Я работаю до восьми. Я же тебе уже говорила, помнишь? — Он что, всегда такой обидчивый?

Он закусывает верхнюю губу и поворачивается к выходу.

— Знаю, есть вещи, которые нам нужно бы обсудить, — произносит он, — но пока еще рано, ясно? Просто… если сможешь, не верь всему, что обо мне говорят.

— Я поеду с тобой в другой день, Калеб. Договорились? Совсем скоро, обещаю. — Жду, когда он посмотрит на меня. — Если хочешь, конечно.

Он берет еще одну салфетку и вытирает руки.

— Хочу. Мне кажется, тебе должно понравиться.

— Хорошо, — отвечаю я, — для меня это много значит.

Он пытается скрыть улыбку, но его выдает ямочка.

— Ты же вырастила эти деревья. И имеешь право видеть, сколько радости они приносят людям.

Я указываю своим леденцом в сторону базара.

— Я это каждый день вижу.

— Это другое, — отвечает он.

Я помешиваю шоколад и смотрю, как жидкость закручивается в водоворот. Такое впечатление, что он не просто по-дружески зовет меня провести вместе время. А приглашает на свидание. Если бы он действительно меня пригласил — безо всяких елок, — мне кажется, я могла бы и согласиться. Но хорошо ли я его знаю? А он меня знает и того хуже.

Он достает расческу и машет ею у меня перед носом.

— Отказываюсь причесываться, пока не назначишь дату.

— О, в ход пошли запрещенные приемы! — отвечаю я. — Дай-ка подумать. В эти выходные у нас будет очень много народу, и я буду просто никакая после работы. Может, в понедельник, после твоих уроков?

Он смотрит вверх, будто сверяется с календарем в уме.

— В понедельник я не работаю. Давай! Заеду за тобой после ужина.

Мы вместе выходим из конторы, и я решаю показать ему свои любимые деревья. Не знаю, сколько своих чаевых он планирует потратить сегодня, но мне хочется, чтобы ему досталось лучшее. Я иду к бальзамической пихте, которую давно присмотрела, но он вдруг разворачивается и направляется к стоянке.

Я останавливаюсь.

— Ты куда?

— Я сегодня без денег, — оглядываясь, говорит он с теплой и озорной улыбкой. — Но я уже получил то, за чем приехал.