Лето без тебя - не лето - Дженни Хан

Мы подъехали к общежитию – снаружи на лужайке гуляли студенты. Девушки загорали в шортах и бикини, а группа парней играла во фрисби. Мы смогли припарковаться перед самым входом в здание и проскользнули внутрь, как только из него вышла девушка с полной корзиной грязного белья. Я почувствовала себя совсем маленькой и даже растерялась: я еще ни разу не была в таком месте. Там все оказалось не так, как я представляла. Громче. Оживленнее.

Джереми знал, куда идти, и мне пришлось прибавить шагу, чтобы не отстать. Он поднимался, переступая через ступеньки, и остановился на третьем этаже. Мы пошли по ярко освещенному коридору. На стене у лифта висела доска объявлений, а на ней – плакат: «Поговорим о сексе, детка». В плакате писали о венерических заболеваниях и давали советы по обследованию груди, а вокруг искусно пришпилили степлером яркие пакетики с презервативами. «Возьми штучку, – подписал кто-то маркером. – Или три».

На двери в комнату Конрада висело его имя, а под ним еще одно – Эрик Труски.

Дверь открыл сосед, коренастый рыжий здоровяк в спортивных шортах и футболке.

– Здрасьте! – произнес он, останавливая взгляд на мне. Чем-то он походил на волка.

Мне внимание студента вовсе не польстило, наоборот, вызвало отвращение. Захотелось спрятаться за Джереми, как когда-то я пряталась за маминой юбкой. Мне тогда было пять, и я ужасно стеснялась. Пришлось напомнить себе, что мне уже шестнадцать, даже почти семнадцать лет. Более чем достаточно, чтобы не смущаться перед парнем с фамилией Труски. Даже если, по словам Конрада, Эрик только и делает, что пересылает ему идиотские порноролики да целый день торчит в своем компьютере. Почти целый день: с двух до четырех он смотрит сериалы.

Джереми прокашлялся:

– Я – брат Конрада, а это… наша подруга. Ты знаешь, где Кон?

Эрик открыл дверь пошире и впустил нас в комнату.

– Чувак, понятия не имею. Просто взял и смотался. Тебе Аро позвонил?

– Кто такой Аро? – обратилась я к Джереми.

– Староста, – ответил он.

– Аро-староста, – повторила я, и уголки губ у Джереми приподнялись.

– А ты кто? – спросил меня Эрик.

– Белли. – Я всмотрелась: не мелькнет ли у него на лице проблеск узнавания, намек, что Конрад обо мне говорил, или хотя бы упоминал мое имя. Но нет, ничего.

– Белли? Миленько. Я – Эрик, – сказал он, облокачиваясь о стену.

– Э-э… привет, – поздоровалась я.

– Значит, Конрад ничего тебе не сказал перед тем, как уехать? – прервал Джереми наш обмен любезностями.

– Он почти ничего не говорит. Он же как робот. – Затем Эрик широко мне улыбнулся. – Ну, то есть с симпатичными девушками-то он разговаривает.

У меня скрутило живот. Какие симпатичные девушки? Джереми шумно выдохнул и сцепил ладони за головой. После чего достал телефон и уставился на него, словно там могли быть какие-то ответы.

Я присела на кровать Конрада, на темно-синие простыни и плед того же цвета. Постель была не заправлена. В летнем домике Конрад всегда застилал постель. Подтыкал одеяло как в гостинице и все такое.

Так вот где он жил все это время. Вот какая у него теперь жизнь.

Комната обставлена весьма скудно. Ни телевизора, ни музыкального центра, ни фотографий на стенах. Моих-то, конечно, нет, но нет и снимков с Сюзанной или его отцом. Только компьютер, одежда, несколько пар обуви да книги.

– Я, вообще-то, как раз собирался мотать отсюда. Еду к предкам за город. Вы, ребята, захлопните дверь как следует, когда будете уходить, лады? А когда найдете Кона, передайте, что он должен мне двадцатку за пиццу.

– Без вопросов, друг. Передам.

Произнося это, Джереми не улыбнулся, а лишь сложил губы в подобие улыбки – Эрик ему явно не понравился. Джереми сел за письменный стол Конрада и обвел комнату взглядом.

В дверь постучали – Эрик неспеша подошел и открыл. На пороге стояла девушка в футболке с длинными рукавами, легинсах и солнечных очках, сдвинутых высоко на лоб.

– Ты мой свитер не видел? – спросила она Эрика. А потом заглянула ему через плечо, словно что-то высматривала. Или кого-то.

«Конрад с ней встречался?» – тут же подумала я. А сразу за этим: «Я симпатичней, чем она». Я мгновенно устыдилась этой мысли, но тут уж ничего не поделаешь. Потому что неважно, кто симпатичнее: она или я. Ему я не нужна в любом случае.