Грешная девственница - Луиза Аллен

– Ладно, я ведь тоже живое существо. Эйвери Фолконер весьма привлекателен. И умен. Он добр к Алисе. Он мне нравится. Но я все равно не могу простить его.

– Мужчину прощают даже за серьезные проступки. Разве нужно прощение за то, что он дал ребенку любовь и крышу над головой? – Меб жадно доела гренок и принялась за чай. Вы с мистером Пирсом заварили такую кашу… Тогда вы не удосужились пораскинуть своими… а точнее говоря, вы вообще не думали, если мне будет дозволено так сказать. Вам следовало добиться, чтобы он женился на вас, прежде чем прыгать к нему в постель. А ему следовало позаботиться о вас, а не предоставить все воле судьбы. И не смотрите на меня так. Вы ведь знаете, что я говорю правду.

Слова Меб прозвучали точно пощечина. Нет, казалось, будто на Лору вылили ушат холодной воды. На нее и на ее любовь. Первая любовь, страсть, чистая романтика. Хотя оба влюбленных вели себя безрассудно. Лора строила воздушный замок, поселила в него своего идеального рыцаря, своего доблестного воина, но у нее не хватило ума сообразить, к чему приведут постельные утехи с мужчиной, который скоро отправится на поле брани. Пирс ведь не очень-то старался вести себя как джентльмен, он был скорее сексуально озабоченным новобранцем.

У Лоры было достаточно времени, чтобы разобраться в своих девичьих фантазиях. Вечной любви не бывает, иначе бы она не чувствовала бы такого приступа влечения к Эйвери Фолконеру. Разве Эйвери виноват в том, что он руководствовался достойным уважения чувством долга к семье, к ребенку кузена, которого он явно очень любил? Эйвери взял Алису к себе ради Пирса.

Меб настороженно глядела на Лору, явно ожидая нагоняя за свое наглое поведение. Как она осмелилась говорить так откровенно?! Или же ее ждет море слез.

– Спасибо, Меб. Ты права. – Конечно, Лоре было больно. Ей было стыдно услышать столь горькую правду, да еще от служанки. Такое ощущение, будто на ее теле вскрыли фурункул. Зато ей станет легче, когда пройдет мучительная боль. – Насчет сегодняшнего дня ты также сказала правду. Я пойду в дом графа. Мне хочется провести побольше времени с Алисой.

«Я буду мила и дружелюбна и ясно дам понять, что мне не нужны ни ухаживания, ни поцелуи», – решила Лора полчаса спустя, преодолевая ступени лестницы возле изгороди, затем крутой склон лужайки. На полпути к дому ей встретился лакей Джексон. Тот нес обруч и мяч. Игрушки были влажными от росы.

– Мадам, мисс Алиса часто забывает свои игрушки, – сообщил лакей и дружелюбно улыбнулся. – Вы пришли навестить ее. Только мисс Блексток уехала вместе с девочкой в Хемел-Хемпстед купить ей новые ботинки. Вы немного опоздали.

Лора почувствовала сильное разочарование, ведь она сама виновата в том, что опоздала. Если бы она не дулась на Эйвери, то пришла бы вовремя и могла бы поехать вместе с Алисой.

– Тогда придется поздороваться с лордом Уикхемом, – сказала Лора и через силу улыбнулась.

– Он в голубой гостиной, мадам. Окно открыто, если вам хватит сил подняться по лестнице. – Он указал рукой на окно. – Мне пойти к лорду и объявить о вашем приходе?

– Не надо, Джексон. Можете продолжить поиски игрушек. Я найду дорогу.

Лора бесшумно шла по гладким плитам. Она наклонилась, заглянула в незнакомую комнату и увидела Эйвери. Тот облокотился о край письменного стола, опустив голову, точно погрузившись в глубокое раздумье. Лора застыла на месте и затаила дыхание, когда Эйвери поднял голову, его лицо не скрывала привычная маска. Таким Лора его еще не видела.

Должно быть, Эйвери услышал ее невольный вздох, потому что повернулся к ней. Его лицо тут же скрыла знакомая маска. Лора уже засомневалась, действительно ли она заметила боль на его лице.

– Кэролайн, сегодня я вас не ждал.

– Знаю. Алиса уехала, правда? – Лора вошла в комнату. – Эйвери, что-то не так? – С его лица еще не исчезли следы мучительной боли. Теперь она знала, где искать эту боль. – Мой дорогой… – Лора направилась к нему, вытянув руки.

Эйвери встал, оттолкнулся от стола, и она оказалась в его объятиях.

Эйвери ничего не сказал, пока целовал ее, его губы были настойчивы, Лора раскрыла уста, будто оба уже были давними любовниками, для которых тела друг друга не представляют никаких тайн. Она знала, каков будет вкус его тела, как он почувствует себя в ее объятиях. Отвечая на его поцелуи, Лора знала, как он наклонит голову, как станет проверять ее реакцию, как она растает в его объятиях. Эйвери не только оправдал ее ночные мечтания. Он оказался гораздо лучше. Его ни с кем сравнить или спутать нельзя, даже с Пирсом.

Целуя ее, Эйвери повернулся, и она почувствовала, как острый угол стола врезается ей в ягодицы, а твердое мужское достоинство упирается в живот. Лоре не хватало воздуха, чтобы снова поцеловать его. Она отстранилась. Его черные глаза обжигали ее. До сих пор Эйвери полностью держал себя в руках.

– Кэролайн. – Это был стон, мольба, но не вопрос.

Кэролайн? А кто это? Лора застыла. Кэролайн ведь не ее имя. Кэролайн – вымышленное имя, а ей не следует вести себя так с мужчиной, которому она лжет.

– Эйвери. – Лора опустила руки ему на грудь. Она чувствовала, как сильно бьется его сердце. Эйвери взглянул на нее, и страсть постепенно начала угасать в его глазах. – Эйвери, – Лора заговорила снова. – Я не могу…

– Черт подери. Разумеется, вы не можете.

От неожиданности Лора захлопала глазами. Откуда он мог узнать, что она собиралась сказать?

– Прошу прощения. Я перешла все границы. Я не имела права так вести себя. Я ухожу.

– Нет.

Разумеется, Эйвери подумал, будто она не может вступить в физическую близость с ним. Он ведь не ясновидящий. Однако, слава богу, он сдержался, прежде чем их страсть не зашла слишком далеко.

– Вам не надо делать этого. Лишь два таких человека, как мы, способны вести себя столь неосторожно. Я отвечаю за свое поведение. И за свою реакцию, – добавила она и улыбнулась в надежде, что Эйвери станет вести себя раскованнее. Лора заметила по его лицу и стиснутым рукам, насколько он напряжен. «Да, на этот раз я возьму ответственность на себя и подумаю о возможных последствиях».

– Спасибо. – Эйвери пригладил волосы. – Наверное, меня бес попутал, но это не оправдывает меня за попытку взять вас прямо на столе.

Потом Лора никак не могла вспомнить, что именно собиралась ответить ему. Она подняла голову и увидела на стене позади Эйвери портрет и потеряла дар речи. Это был портрет Пирса.