Мой любимый пианист - Миранда Ли

Серина не могла вспомнить, чтобы Николас хоть раз раздевал ее так быстро. Раньше ему нравилось заниматься любовью не спеша. Она подозревала, что на это повлиял их первый сексуальный опыт — Ник в душе всегда был перфекционистом… Как бы то ни было, с тех пор он ничего не делал второпях. Раздевание, прелюдия, само действо… Николас иногда мог целый час ласкать ее тело, играть с самыми чувствительными зонами, прикасаясь руками и губами, наблюдая за реакцией Серины. Ему нравилось доводить любимую до оргазма несколько раз перед тем, как наконец войти в нее, нравилось смотреть ей в глаза, нравилось влажное трение ее плоти, когда их тела наконец сливались в единое целое…

Серина знала все это, потому что Николас очень многое рассказывал о своих ощущениях. Этот нескончаемый поток возбуждающих откровений заставлял ее заводиться вновь и вновь.

Сегодня Николас раздевал ее в полном молчании, быстро, почти грубо, совсем не так, как раньше. Через несколько мгновений она уже стояла перед мужчиной обнаженная, дрожа от напряжения и страха.

Он сделал шаг назад и несколько секунд просто смотрел на нее. В глазах Николаса переплелись жар и холод. Серина не имела ни малейшего представления, о чем он думает. Николас, казалось, был чем-то рассержен, и это расстроило ее.

— В чем дело, Николас? — спросила она. — Что не так?

— А почему что-то должно быть не так? — резко ответил он и вытащил рубашку из брюк.

Внезапно Серина поняла. Он проделал весь этот путь, надеясь на то, что они наконец смогут вновь обрести друг друга. Возможно, Ник даже хотел, чтобы она уехала вместе с ним. В любом случае он ждал большего, чем просто один день воспоминаний.

Ее сердце дрогнуло от боли. «Ох, Николас, Николас, ну почему ты не приехал за мной раньше? — лихорадочно думала женщина. — Почему ты ждал до тех пор, пока не стало слишком поздно?»

— Давай-ка лучше я, — тихо произнесла она, когда Николас начал дергать пуговицы рубашки.

Сделав шаг вперед и убрав его руки с петель, Серина посмотрела в его удивленные глаза.

— Я всегда хотела раздеть тебя. Но ты ни разу мне этого не позволил. Возможно, ты найдешь это приятным. — С этими словами Серина начала медленно, одну за другой, расстегивать пуговицы рубашки, с удовлетворением услышав, как сбилось дыхание мужчины.

Его сердце бешено забилось.

Николас никак не мог поверить, что на самом деле позволяет ей раздевать себя. Это ни капли не походило на его привычное поведение в постели. В прекрасных темных глазах Серины, взявшейся расстегивать его рубашку, Николас прочел нежность, которая заполнила и его душу. Он больше не мог притворяться, что дело исключительно в сексе. За те долгие годы, проведенные друг без друга, она определенно набралась опыта. Грег Хармон был, по всей видимости, превосходным любовником. Едва ли Серина смогла бы жить с человеком, не удовлетворявшим ее в постели.

«Но Грег Хармон мертв, — напомнил себе Ник. — А я здесь!»

Мужчина не собирался тратить следующие несколько часов на бесполезную ревность. Он хотел насладиться ими сполна.

— А ты прекрасно выглядишь, — восхищенно произнесла Серина, когда, наконец, стянула рубашку с плеч мужчины.

Да, Николас старался следить за собой. Мужчина давно понял, что тренажерный зал — это лучшее средство от депрессии.

— Мне всегда нравилась твоя гладкая кожа, — пробормотала Серина, когда ее пальцы нежно коснулись напряженных мышц Ника. Соски на его широкой груди сразу же напряглись. Он думал, что плоть, напрягшаяся внизу живота, не может быть тверже, но ошибся.

— Серина. — Его голос прозвучал предостерегающе.

— Мм?

— Не останавливайся, — хрипло приказал Ник.

Она улыбнулась.

Когда руки Серины легли на пояс его брюк, Николасу потребовалась вся выдержка, чтобы сохранить контроль над собственным телом.

Он сумел пережить ее нежные прикосновения, не совершив недопустимой ошибки. Но когда Серина собралась прикоснуться к его возбужденной плоти, Нику пришлось остановить ее.

— Нет! — прорычал он и сжал ее руки.

Серина непонимающе воззрилась на Николаса.

— Тебе нужно винить только себя саму, — сухо произнес он, подхватив женщину на руки и направившись в спальню. — Ты слишком красива, чтобы этот первый раз длился слишком долго.

Она ничего не ответила, лишь наградила Николаса взглядом, который очень красноречиво обвинял его во лжи.

— Не бойся, дорогая, — продолжил Ник, аккуратно опустив женщину на синее покрывало. — Я не всегда буду столь нетерпелив.

— Ты… ты не собираешься предохраняться? — пролепетала Серина, когда ее любовник лег на кровать рядом.

Мужчина едва не заскрипел зубами от разочарования.

— Видишь? Из-за тебя я совсем растерял остатки здравомыслия. Скоро вернусь. — С этими словами Николас вскочил с постели и направился в ванную.

Какое-то мгновение, и мужчина уже снова стоял у постели. Сейчас он походил на могучего викинга, готового к битве. От одного взгляда на напрягшуюся плоть мужчины у Серины все сжалось внутри, а по спине побежала мелкая дрожь. Неожиданно она осознала, что ей все равно, почему вернулся Ник. Главное — он здесь. Ее единственная настоящая любовь.

— Николас, — задохнувшись, произнесла она. Девушка раскрыла свои объятия, приглашая мужчину соединиться с ней в потоке страсти.

Тот застонал и накрыл своим телом Серину — точно так же, как той ночью в опере. Его плоть с легкостью меча, входящего в хорошо подогнанные ножны, проникала в нее. Женщина страстно вздыхала и прижимала Ника все ближе к себе, обхватив его руками и ногами. Сильные движения заставляли Серину содрогаться от страсти и желания.

— Нет, — со стоном произнес Ник, когда она томно прикрыла глаза. — Смотри на меня, Серина.

Не отрывая взгляда от Николаса, Серина добралась до вершины наслаждения. Ник припал к ее губам, и в тот же момент волна страсти накрыла и его. Серина могла вечно наслаждаться этими ощущениями и предпочла бы, чтобы они никогда не кончались.

Но Николас, наконец, замер и, подняв голову, посмотрел на Серину.

Женщина взглянула на своего возлюбленного, когда тот нежно убрал волосы с ее взмокшего лба. Она посмотрела Николасу прямо в глаза, словно пытаясь понять, о чем он сейчас думал. Но теперь его лицо было совершенно бесстрастным. Николасу удалось обуздать ту бурю чувств, которую еще мгновением раньше наблюдала Серина. По крайней мере, пока.