Прекрасна и опасна - Кэрол Мортимер

Элизабет с перекинутой через плечо сумкой, в которую она кинула купальник и полотенце, уже почти спустилась вниз.

– Куда это вы с утра пораньше?

Она подняла голову – с широкой галереи на нее смотрел Роган.

Действительно, было еще раннее утро, едва за семь, но, как и она, Роган уже встал и оделся. На нем опять были черная футболка и джинсы. Длинные волосы влажно поблескивали, наверное, он только что вышел из душа.

Элизабет с трудом натянула на лицо маску равнодушия:

– Я люблю с утра поплавать.

Сегодня особенно хотелось поплескаться в холодной воде: после вчерашнего разговора об отце ее всю ночь мучили неприятные воспоминания, и она не выспалась.

Роган мрачно насупился:

– Где поплавать?

– В Лондоне я хожу в оздоровительный клуб, а здесь – на море.

От морской воды, конечно, в какой-то мере страдали волосы и лицо, но Элизабет нравилось начинать день с плавания, и она не понимала, почему надо отказываться от такой радости. Тем более что спуск с утесов на песчаный пляж был довольно легким.

Роган внимательно смотрел на нее:

– И вы проделываете это каждое утро с тех пор, как здесь появились?

– Да.

– Одна?

– Да…

– И никто не знает, куда вы пошли? – спросил он угрожающе мягким тоном.

– Роган…

– И не вздумайте разговаривать со мной снисходительным тоном – я не ваш студент и меня не так легко сбить с толку!

Элизабет и сама знала, что этого человека она вряд ли могла бы чему-нибудь научить.

Она поджала губы:

– Послушайте…

– Нет, это вы послушайте! Либо вы меняете планы и плавать не пойдете, либо я отправляюсь с вами. Не хочу волноваться, как бы вы случайно не утонули.

Она сразу представила себе, как эта мускулистая глыба плывет всего в паре гребков от нее, и пульс у нее зачастил. Тем не менее подбородок она задрала:

– У вас, разумеется, сохранилась привычка командовать людьми, но приказывать мне, что делать, а чего не делать, вы не можете.

– Я могу запретить вам плавать в своей бухте. Это моя, личная бухта, – спокойно уведомил ее он.

«А-а, ну да, он имеет право запретить, можно не сомневаться!»

– Мне двадцать восемь лет, и я сама могу решить, что для меня опасно, а что – нет.

Он нахмурился.

– Моей матери было сорок два, но это не помешало ей утонуть в бухте, в которой вы сейчас собираетесь плавать одна!

Элизабет слишком поздно вспомнила, что мать Рогана упала – или спрыгнула? – со скалы в море. Элизабет только не поняла: это та самая бухта, в которой она плавала каждое утро?

– Ох, извините, Роган, я сказала не подумав…

– Вот только не надо банальностей, я их все равно не оценю. Так вы оставляете вашу идею или мне придется идти с вами?

– Вы действительно так серьезно к этому относитесь? – с сомнением спросила она.

– Сейчас не время и не место для шуток, – мрачно заверил Роган.

У него кровь застыла, когда он представил себе, как прибой выносит на берег безжизненное тело. Попутно ему представились стройные ноги и узенькое бикини…

– Я все-таки пойду с вами, Элизабет. Или вы не пойдете вообще. Вам решать. – И он воинственно скрестил руки на груди.

Она поморщилась:

– Не велик, однако, выбор.

Роган даже не потрудился ответить. Он только наблюдал за ней прищуренным взглядом. Сегодня утром она выглядела не лучшим образом. Бледная. Под глазами тени.