Обаятельная Вера - Диана Машкова

Впервые за двадцать два года работы в обычный будний день она не пошла в институт: осталась дома. Позвонила Тамаре Львовне и предупредила, что на этот раз проведет свой методический день как положено – среди книг и научных работ, а не в дополнительных консультациях для студентов.

А сама завалилась в постель и, обняв подушку, стала мечтать о Маркове. В длинных рыжих волосах Веры запутался его запах. Она то и дело подносила пряди к лицу, вдыхала аромат любимого мужчины и счастливо улыбалась. Как же это было прекрасно – любить и быть любимой в ответ!

Вера засыпала, просыпалась, и всюду был он: если она бодрствовала – в мыслях, если спала – во снах. Только к вечеру она выбралась из постели и отправилась к холодильнику. Видел бы ее кто-нибудь из коллег в тот момент! Решили бы, что профессор Орлова превратилась в блаженную.

После невообразимого для нормального человека ужина – хлеб и шпроты в сопровождении шоколадных конфет – Вера решила, что пора принять душ. Поплелась, чуть пошатываясь, в ванную комнату, но ограничилась лишь умыванием. Поняла, что ни за что не хочет расстаться с запахом Маркова в своих волосах. Ей хотелось провести с ним еще одну ночь.

Вера снова забралась в постель и, зарывшись носом в волосы, сладко уснула.

На следующий день надо было идти на работу. Каждый, кто встречал Веру Александровну в институтских коридорах, тут же начинал сыпать комплиментами: «прекрасно выглядите», «светитесь», «помолодели». Профессор Орлова с удовольствием внимала лестным речам и с лукавой улыбкой благодарила. То ли еще будет!

Во время большой перемены она не выдержала – сама позвонила Маркову. Трубку Илья Владимирович не взял: наверное, был на каком-нибудь очередном совещании.

До вечера Вера ждала, что он перезвонит, но этого не случилось. Спать она легла расстроенная.

И новый день тоже не принес добрых вестей: Илья по-прежнему не появлялся. Вера несколько раз звонила ему, он не отвечал. Написала sms. И тоже никакой реакции.

До конца недели Марков так и не появился. Измучившись бессмысленным ожиданием, Вера отправила сообщение по электронной почте в надежде получить хоть какую-то весточку. Тщетно. Илья словно испарился.

Вера не уставала задаваться вопросом, что именно она сделала не так. Слишком быстро легла в постель? Но ведь Марков понял, что виной тому были ее чувства. А может, они и стали причиной его исчезновения? Многие мужчины боятся серьезных отношений. Только ведь у Веры и в мыслях не было давить на Илью или подталкивать его к браку. Она сама оказалась во власти чувств и готова была к компромиссу.

Еще две недели Орлова проходила, как в воду опущенная. Теперь всякий, кто встречал ее, сокрушался, что она осунулась и похудела.

Марков по-прежнему не звонил и не отвечал на звонки. В институте умудрялся перемещаться невидимыми тропами, волшебным образом не пересекаясь с Верой Александровной, хотя она теперь каждый день ходила в главное здание под предлогом столовой. Только вот есть не могла. Сидела за стаканом пустого чая несколько минут, а потом медленно бродила туда-сюда по коридорам, высматривая Маркова. Но он провалился, словно сквозь землю.

А потом в жизни Веры Александровны появилась Зуля.

Пышногрудая искусственная блондинка с тонкой талией и длинными ножками была как две капли воды похожа на куклу Барби. Поначалу Вера, увидев девушку в кабинете ректора, не поверила своим глазам: показалось, что истощенное мучительными мыслями о несостоявшейся любви сознание подсовывает ей сюрреалистический кошмар. Было бы неудивительно – депрессия, в которую она погрузилась, могла сотворить и не такое.

Но нет. Зуля оказалась женщиной из крови и плоти, над которой ювелирно потрудился Аллах. Только, видимо, у него не осталось сил, чтобы вложить в ее очаровательную головку хотя бы немного разума.

Зато выглядела она презентабельно, сидя между двух солидных мужчин. Одним из них был ректор – деревенский, по сути, мужик, которого как могли обтесали высокие связи и стремительная карьера; вторым оказался муж Барби, как выяснилось чуть позже.

Приглядевшись внимательнее, Вера вспомнила, где же они виделись с ее мужем: Марка Абсолямова часто показывали по местным телеканалам. И занимал он далеко не последний пост в уездном правительстве.

– Вера Александровна, – торжественно начал ректор, – знакомьтесь. Ваша новая аспирантка Зульфия Ильдусовна.

– Какая неожиданность, – проговорила профессор Орлова, стараясь, чтобы глаза не очень вылезали из орбит: такого способа поступления в аспирантуру на ее профессиональном пути пока не встречалось. Камиль Шабанович, похоже, совсем стыд потерял.

– Очень приятно, – хорошо поставленным голосом отчеканила Зульфия и протянула профессору для пожатия руку.

– И над какой же темой...

– Это обсудите в другой раз, – нетерпеливо оборвал Веру Александровну Камиль Шабанович, – встретитесь отдельно, поговорите!

Вере осталось только закрыть рот и, повинуясь выжидательному взгляду начальства, встать.

– Всего доброго! – пожелала она сквозь зубы.

– До скорой встречи! – осклабился Абсолямов.

Выйдя из приемной, она прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза: голова закружилась.

Она не могла понять, почему из огромного количества профессоров, имевших аспирантуру, Камиль Шабанович выбрал ее. Неужели у Зульфии был интерес к зарубежной литературе? В это трудно поверить. А тогда с какой целью эти функционеры от образования втягивают именно ее? В институте всегда хватало специалистов, пишущих диссертации за деньги как раз для таких «клиентов» – вот пусть бы и определили к кому-то из них эту Барби. А профессор Орлова, продолжатель научной династии, никогда ничем подобным не занималась.

Вера отклеилась от стены и побрела в свое здание. Постепенно логика ректора начала до нее доходить. Наглый Абсолямов – по его электрическим глазам видно, как он относится к жизни, – и не собирался ничего платить за диссертацию жены. Ему нужна была бесплатная «рабочая лошадь».

Кроме того, драгоценная супруга обязательно выскажет свое мнение о научном процессе мужу. А ведь в институте – чего греха таить – полным-полно профессоров, получивших должность от самого ректора по принципу родственных связей, а не за заслуги перед наукой или студентами. У Веры давно уже было такое ощущение, что весь родной аул Камиля Шабановича перебрался в разворовываемый им вуз. Тех, кто оказался совсем уж не годен для преподавательской службы – двух слов связать не мог, – отправили заниматься административными вопросами. Остальные заведовали кафедрами, руководили аспирантами, входили в ученый совет.

Чтобы расчистить место для родственников из кишлака, постепенно избавлялись от многих профессионалов.

Среди тех, кто действительно был преподавателем от Бога и чудом уцелел после ректорских репрессий, остались люди, невыдержанные на язык. Могут и обидеть министерскую жену правдивым словом или огорошить «сором из избы». Профессор Орлова – ректор прекрасно знал – не станет заниматься подобными вещами хотя бы из уважения к профессии.