Не грусти - Людмила Волок

Утро следующего дня моей полностью свободной жизни начинается неожиданно хорошо.

– Тетя Ася приехала! – радостно ору я, потому что таки да: приехала моя любимая тетушка, подруга дней моих суровых, мамина старшая сестра. Вообще-то, она Александра. Но я никак не могла пройти мимо такой удачной рекламной фразы, и дальше страсть к нестандартным сокращениям сделала свое дело. Теперь она тетя Ася – не только для меня, но и для всей семьи. Тетя Александра в конце концов смирилась, и единственное, чего боится – чтобы об этом уменьшительно-ласкательном имечке не прознали ее чопорные коллеги. Потому что тетя Ася – самая интеллигентная из всей нашей не слишком интеллигентной родни.

Она искусствовед. Причем специализируется на современном искусстве, то есть, что называется, в тренде. Конечно, на заре карьеры она специализировалась на социалистическом реализме, а современное искусство любила тайно, иначе ее карьера закончилась бы в дурдоме. Откровенно говоря, я и сейчас не понимаю, что же такого прекрасного в отрезанных коровьих головах, плавающих в формалине, или в гигантской куче глянцевых пластиковых какашек. То есть, в этом смысле мы с социалистическим реализмом заодно.

Но тетя Ася, похоже, действительно разбирается в красоте пластиковых какашек. И даже возит выставки за границу, а также привозит выдающихся творцов из-за границы к нам. При этом не оставляет надежды просветить меня. Думаю, сейчас она явилась именно с такой целью: через неделю открывается первая международная биеннале современного искусства в нашем городе, и, согласно тетиной концепции, я там обязана быть.

Мы обнимаем друг друга прямо на пороге, и я, как всегда, искренне восхищаюсь вслух:

– Выглядите – отпад! Кофе?

Тетя Ася царственно кивает: она согласна и с тем, что выглядит отпадно, и с тем, что кофе пить будет. Именно она приучила меня к хорошему кофе да и вообще к правилу: выбирай все только лучшее, а если не можешь себе его позволить – тогда откажись вообще.

– Кофе какой? – Она проходит за мной на светлую, просторную кухню и удовлетворенно окидывает ее взглядом: моя кухня ей всегда нравилась. Открывает знакомый наизусть шкафчик с чаем и кофе, перебирает коробки и пакетики и выносит вердикт:

– Будем пить Далмайр, – и протягивает мне пакет.

Пока я завариваю кофе, тетя Ася распахивает окно и тут же закуривает свои сигареты Трежерер – пачка удовольствия стоит столько, сколько я зарабатываю за два дня тяжкого труда.

– Ты не представляешь, деточка, сколь от многого приходится отказываться с возрастом, – вздыхает она, выпуская колечко ароматного дыма (приблизительно по доллару за каждое). – Я, например, не могу теперь себе позволить дешевые сигареты и плохой кофе. Это вредно для здоровья пожилых людей, – поучительно произносит она, и мы вместе смеемся. Во-первых, над тем, что она никак не может относиться к пожилым людям, несмотря на ее шестьдесят два года. А во-вторых – над тем, что даже самые хорошие сигареты и самый распрекрасный кофе в неимоверных количествах здоровья тоже никому не прибавляют, но при употреблении качественных продуктов это как-то мало волнует.

Разливаю кофе по чашкам и сажусь напротив тетушки. Она смотрит мне в глаза, театрально вздыхает и произносит:

– Я слышала, ты рассталась с Максом.

– Ага, – соглашаюсь я.

– Это хорошо, – кивает одобрительно тетя Ася. Она про Максика знала все с самого начала и постоянно пыталась меня предупредить, что не бывает хороших мужей-холериков. При этом перевирала цитату из песни группы «Агата Кристи». «Ты будешь с ним все время, «как на войне». Он же припадочный!» Тети Асина интеллигентность не мешала ей выражаться экспрессивно. Такая лексика помогала ей всегда быть исключительно точной в высказываниях.

– А еще я слышала, ты потеряла работу.

– Ага, – снова соглашаюсь я. Наверное, мама вчера рассказала новости всей родне. Зря я ей звонила вечером.

– И что планируешь делать?

– Искать новую, – уныло отчитываюсь.

– Что, опять будешь разбирать письма читателей? Или сочинять рекламные слоганы? – подозрительно интересуется тетя Ася. Рекламные слоганы – это она о моей предыдущей работе, с которой мы распрощались к взаимному удовольствию несколько лет назад. Венцом моей карьеры тогда стал гениальный текст о стиральных машинах эконом-класса: «Мы стираем грани между грязным и чистым». Что, в общем-то, выглядело весьма двусмысленным текстом. Но клиенту понравилось.

– Не нужно ждать. Не нужно искать такое же, как уже потеряла. Просто подними задницу и сделай что-то новое. Сделай сама.

Тетя Ася многозначительно смотрит мне в глаза – я знаю, что она имеет в виду. Но я никогда не потяну то, что она предлагает. Хотя и очень хочется. Она предлагает мне открыть собственное дело – мне, которая с трудом вспоминает таблицу умножения, и у которой от слов «бухгалтерия», «налоги» и «отчетность» начинает болеть голова.

– Я наделаю кучу ошибок. Я ничего не знаю. У меня не получится, – уныло лепечу я.

– Девочка, ты не в силах изменить прошлое, – серьезным тоном говорит тетя Ася. – Но будущее станет таким, каким ты захочешь.

– Тетя Ася, вы знаете, как я вас люблю, – медленно произношу я, глядя в чашку. – Но мне просто не по силам открыть свой журнал. Я не смогу. Сама.

– А ты и не будь – сама, – легко говорит она, закуривая очередную ароматную сигарету. – Будь с единомышленниками. С теми, кому доверяешь. И у тебя все получится, потому что ты талантливая и безумная. Именно у таких все всегда получается.

И я верю ей. Потому что тетя Ася тоже талантливая и немного безумная, и я ее люблю.

Когда она уходит, чмокнув меня на прощанье в щеку и обдав ароматом своих как всегда изысканных духов, я звоню маме.

– Мам, ну зачем ты тете Асе рассказала, что я теперь безработная? – спрашиваю немного обиженно.

– Затем, что больше никто тебе не вставит мозги на место, – грубовато парирует моя родная мать. И она, как всегда, права.

– Тетушка убеждает меня, что пора открывать свое дело, – вздыхаю я.

Она молчит в трубку. А потом спрашивает тихо:

– Ты помнишь, чему я тебя учила в детстве? Ну, главное правило?

– Не дать поцелуя без любви? – ухмыляюсь я.

– Нет, – коротко смеется мама. – Хотя, конечно, лучше бы все твои поцелуи были именно с любовью, – грустно добавляет. – Но я о главном правиле жизни…

И я вспомнила. Вспомнила, как мама, прочитав «Атлант расправил плечи», изводила меня, десятилетнюю сорвиголову, занудными поучениями:

– Валентина, запомни: что бы ты ни делала, делай это хорошо. Только так можно добиться успеха.

Я не хотела добиваться успеха. Я хотела играть, и новую куклу, и платье, как у соседской Леночки, и чтобы всегда лето, только один день зима, и чтобы это был Новый год.