Гордые и одинокие - Донна Олвард

— Но ты — член семьи.

У Ноа возникло неприятное ощущение в груди. Эндрю не смотрел на него, уставившись куда-то вдаль.

Они оба молчали, и беспокойство нарастало. Наконец Ноа указал на луг:

— Скоро пора начинать второй покос, тебе не кажется?

— Доусон займется этим. Слушай, я вытащил тебя сюда, чтобы сказать кое-что.

Эндрю произнес это совсем безрадостно. Он собирается поговорить о Джен? О ранчо? О Ноа?

— Ну, давая. — Он сунул руку в карман и уставился на брата.

Эндрю не отвел взгляд и сказал:

— Я пригласил на свадьбу нашу мать.

Ноа чуть не задохнулся:

— Что?! Нашу мать? Ты хотя бы знаешь, где она сейчас? — Он не видел ее с детства. Она разбила сердце отца, бросила сыновей. Мальчики долго ждали, когда мама вернется домой.

— Она все это время жила в Гранд-Прейри. Я виделся с ней. Дважды.

— Но пригласить... — Ноа осекся, поняв, как много это значит для Эндрю.

На свадьбе будут родители Джен. В такие дни семья должна собраться вместе. Но они — не настоящая семья. Все это может обернуться большой бедой. И если раньше Ноа не придавал особого значения своим обязанностям шафера, то сейчас он в полной мере осознал, как трудно ему придется.

— Ты уверен, что это хорошая идея? Мне ясно, почему ты ее пригласил, но подумай еще раз. Она ни разу не появлялась в Ларч-Вэлли с тех пор, как уехала отсюда. А у людей отличная память. И ты знаешь это.

— Конечно, знаю. Но, кроме нее, у нас никого нет. Как я мог не пригласить ее?

— Это твоя свадьба и твое решение, — заметил Ноа.

— А как же ты? Ты только что вернулся. Я не хочу расстраивать тебя.

— А ты и не расстроил. Всего лишь удивил. Для меня она — незнакомка. Ей было плевать на нас все эти годы. И я не думаю, что ситуация изменилась. Но это всего один день. Если ты действительно хочешь, чтобы было так, я справлюсь.

Эндрю вздохнул:

— Есть еще кое-что, о чем я должен был рассказать тебе давным-давно, но все не решался.

— Еще? — Ноа усмехнулся.

Он полагал, что, стоя рядом с женихом у алтаря, будет думать исключительно о Лили и о своей незадачливой судьбе. Теперь же, вдобавок ко всему, намечается семейная драма.

— Джералд не был моим биологическим отцом, — сказал Эндрю.

Ноа был поражен. Джералд вырастил их обоих.

— О чем ты говоришь? Этого не может быть!

Брат покачал головой:

— Может. И это он выгнал маму. Она изменяла ему. Он отказался отдать ей нас обоих, и она ушла, не став судиться с ним.

— И ты считаешь, что теперь я должен чувствовать себя лучше, зная, что мы братья лишь наполовину? — взорвался Ноа.

— Тебя только это беспокоит? А как же измена?

— Я знал об измене. Более или менее. Родители часто ругались... Ты мой брат в любом случае. Меня сводит с ума другое: почему ты молчал об этом?

Ноа отошел в сторону. Ему требовалось одиночество, чтобы подавить кипящие в душе эмоции. Осталось ли в этом мире хоть что-нибудь на своем месте? Здесь, в родительском доме, вроде бы все было как раньше, но теперь и эта стабильность оказалась иллюзией.

Впервые за последнее время Ноа физически ощущал свою правую руку, несмотря на то, что ее уже давно не было. Он чувствовал, как пальцы сжимаются в кулак, чтобы с силой ударить по чему-нибудь.

Он остановился и опустил голову, пытаясь успокоиться.

— Ты должен был сказать мне, — заявил Ноа.

— Не торопись, прошу тебя, — спокойно произнес Эндрю, подойдя к брату. — Я сам долго не мог принять это. Я узнал, что Джералд не мой отец, только когда поступил в университет.

— Давно, — с горечью заметил Ноа.

— Из-за этого между нами и выросла стена. Я жалею, что так и не успел помириться с ним. Он был хорошим отцом.

Ноа тихо выругался:

— Я не знал. Я понятия не имел.

Эндрю положил руку на плечо брата:

— Наша мать, пусть и по-своему, но любила отца. Она знала, что с ним нам будет лучше, чем с ней.

— У тебя было больше времени подумать об этом.

— Ты прав. Я не рассказывал тебе, потому что сначала хотел полностью разобраться в своих мыслях по этому поводу... Ноа...

— Что?

— Ты всегда будешь моим братом. Помни это.

Шелест травы под сапогами Эндрю становился все тише. Он уходил. А Ноа еще долго стоял на лугу, глядя куда-то вдаль. Он только-только начал возвращаться к обычной жизни и вот теперь почувствовал себя одиноким как никогда.