Гордые и одинокие - Донна Олвард

— Он баловал вас.

— Иногда, но не часто. — Ноа внимательно следил за кобылой. — Я собирался на этот раз вызвать ветеринара. Мы ничего не знаем о кобыле, о том, сколько раз она жеребилась. Джен нашла ее на обочине дороги.

Лили слышала эту печальную историю.

Казалось, все шло нормально. Девушка понемногу успокаивалась. Но тут из чрева кобылы появилась одна нога, затем другая. Лили затаила дыхание и ждала. Несколько минут ничего не происходило.

— Подай мне полотенце, — распорядился Ноа.

Выполнив его просьбу, Лили стала с интересом наблюдать, как он, напевая что-то вполголоса, обернул с помощью искалеченной руки полотенце вокруг крошечных копытцев, а затем взял их здоровой рукой.

— Что ты делаешь?

— Помогаю ей.

Лили зачарованно смотрела, как Ноа, стоя на коленях, дюйм за дюймом вытягивает копытца.

— Хорошая девочка, — бормотал он. Его мышцы напряглись, а на лбу выступил пот.

Когда появилась голова жеребенка, Лили глаз не могла оторвать от прекрасного зрелища.

— Привет, прелесть. — Ноа провел рукой по мордочке новорожденной. — Посмотри-ка. — Он присел на корточки. — Ты молодец. Почти сама выбралась.

— Почему они не двигаются?

Он улыбнулся, и у Лили приятно кольнуло сердце.

— Они отдыхают. Сейчас кобыла встанет на ноги, и мне еще раз потребуется твоя помощь.

— Но я ничего не делала. — Девушка стояла в нескольких шагах от Ноа, но почти осязала его ликование и облегчение.

— Это хорошо, что ты ничего не делала, но кто знает, как оно могло обернуться? Я рад, что ты здесь.

Лили тоже была рада. Она увидела настоящего Ноа. Сильного, доброго, спокойного и нежного. Она улыбнулась, когда кобыла попыталась встать на ноги и пуповина оторвалась.

— Как ровно отошло! Чудесно! Подай мне йод, пожалуйста. Вон он. — Ноа аккуратно обработал пуповину. — Отлично. Смотри, с мамой и малышкой все в порядке.

Последнее слово было произнесено совсем тихо, и она заметила в его глазах предательскую влагу. Лили подбежала к Ноа, испугавшись, что ему больно. Вдруг он перенапрягся? Доктора вряд ли рекомендовали ему принимать роды у кобыл.

— Ноа, с тобой все в порядке? Ты ничего не потянул?

Он покачал головой, отстраняясь от нее. Затем взял аптечку и зашагал к выходу:

— Нет. Я просто понял, что скучал по этому.

Она поспешила за ним:

— По ранчо?

— Обычно я нахожусь там, где все неладно, понимаешь? И я там для того, чтобы исправить это.

Время от времени она задумывалась о его прошлом, о том, что он видел, будучи солдатом. Если пережитое повлияло на него так, как пишут в газетах или говорят по телевизору, то он, скорее всего, страдает не только физически. Лили стало жаль его.

— Тебя мучают кошмары?

— Нет, слава богу. Просто там совершенно иной мир, и мне кажется, я привык к нему, стал черствым. Можно считать эти годы потерянными. Я не поддерживал связь с Эндрю, с отцом. Когда я узнал, что папа болен, у меня не было возможности приехать домой. Теперь уже слишком поздно.

— Я сожалею о Джералде.

— Ничего не поделаешь. Надо идти вперед. — Закончив мысль, Ноа стиснул зубы, вспоминая что-то свое.

Выйдя из конюшни, Лили обернулась:

— Мы оставим их?

— Я вымою руку и вернусь. Надо будет кое-что сделать, но только когда вернется Эндрю.

На кухне Лили приготовила кофе и сделала сандвич. Положив его на тарелку, она опустила руку на плечо Ноа.

Он коснулся ее ладонью, сладостно согревая. В первый миг девушка хотела высвободиться, но ей не хватило сил сделать это.

Ноа поднялся со стула, и ее сердце неистово заколотилось.

Он стоял, все еще держа Лили за руку, и смотрел ей в глаза. В течение нескольких невероятно долгих секунд его выразительный взгляд неумолимо влек ее к себе. Затем их пальцы сплелись.

— Ноа, — едва слышно выдохнула Лили.

Он шагнул к ней, сократив расстояние между ними до нуля, наклонил голову, и их губы соприкоснулись.