Уроки музыки и любви - Люси Монро

– Да.

– И, естественно, не поехала.

– Я поеду. Хотя для меня это не так легко… Я могу путешествовать инкогнито, но у меня нет попутчика.

– Значит, тебя волнует не только то, что тебе придется покинуть свой дом?

Она молча пожала плечами и вернулась к своему завтраку.

Но Нео не хотел оставлять эту тему:

– Ты не хочешь, чтобы в тебе признали Кассандру Бейкер, всемирно известную пианистку и композитора Нового времени.

– Нечто в этом роде.

– И ты не открываешь дверь слесарю.

– Отец всегда говорил мне, что я патологически стыдлива.

По ее тону Нео догадался, что отец считал это помехой для карьеры своей талантливой дочери.

– Ты всегда была стыдливой?

– Мать говорила, что в раннем детстве я была очень веселой и общительной. Именно поэтому они и узнали, что у меня есть музыкальный талант. Я всегда старалась развлечь их и в три года уже играла на пианино. Ту музыку, которую запомнила на слух.

– Это потрясающе!

– Так говорили и мои учителя.

– Они начали обучать тебя музыке уже в три го да? – Он не смог скрыть изумления.

– Мать заболела, и мои родители, насколько я могу догадаться, решили с помощью уроков отвлечь меня, чтобы я не отнимала много времени.

– Значит, ты целыми днями играла на пианино?

– Да.

– А сколько времени ты проводила с родителями?

– Я точно не помню. – Нечто в ее голосе говорило ему о том, что она не хочет сказать ему правду. – Пару часов утром и пару часов вечером, перед сном.

– Это невозможно!

– Вполне возможно. А в остальное время я была практически одна.

– Ты, должно быть, ошибаешься.

– Иногда мне кажется, что я действительно ошибаюсь. Так или иначе, после смерти отца я нашла записи моих уроков в коробке с бумагами. Там все было написано, черным по белому.

– Что написано?

– Доказательства того, что родители не хотели меня видеть возле себя.

– Это жестокое утверждение.

– А как ты оказался в приюте? – с вызовом спросила она.

– Мои родители хотели от жизни чего-то другого, нежели быть родителями.

– Жестокое утверждение или реальность?

– Туше.

– Знаешь, я часто жалела о том, что нашла эти записи. Я предпочла бы испытывать иллюзию… – Прикусив губу, она отвела глаза в сторону, и лицо ее омрачила печаль. – Наверное, если я освобожу дом от родительских вещей, это будет для меня облегчением.

– Кто тебе так сказал?

– Мой менеджер.

– А как ты сама думаешь?

Она рассмеялась, но безрадостным смехом:

– Это будет неким катарсисом. Он поможет мне осознать мои потери и смириться с тем, что родители ушли и больше никогда не вернутся. Наверное, это будет правильно. – Она снова встретила его взгляд, и боль воспоминаний вспыхнула в ее янтарных глазах. – Но это тяжело. Ужасно тяжело.

– Я очень сочувствую тебе.

– Спасибо.

– Когда в твоем доме будут установлены системы безопасности, тебя снова охватят эти тяжелые воспоминания?

Она кивнула, но явно заставила себя улыбнуться.

– Ты очень чуткий человек, особенно для магната.

– Угадать, что действует на внутреннее состояние людей, – половина успеха в бизнесе.

– Держу пари, ты в этом мастер!

– Непревзойденный.

Она рассмеялась, на этот раз гораздо веселее.

– Ты эгоистичный?

Он улыбнулся в ответ:

– Честный, как я сам себя оцениваю. Вот, например, сейчас я могу потерпеть убытки, черт возьми, если опоздаю на свою телеконференцию.

– А можешь позвонить им по телефону из машины?

– Да, но пока передо мной нет компьютера со всей необходимой информацией, я не буду чувствовать себя уверенно.

– Держу пари, ты помнишь все цифры наизусть. – Кэсс уже встала из-за стола, собирая тарелки.

– Я не люблю ошибаться.

– Держу еще одно пари, что ты себя принижаешь. – Она положила тарелки в раковину. – Я уважаю твое расписание, поэтому не буду сейчас мыть посуду.

Он проигнорировал ее замечание. Он тоже уважал ее расписание, но все же хотел изменить его.

– Я проиграл пари, когда бездумно поспорил со своим другом, и это привело к тому, что я стал посещать уроки игры на фортепиано.

– Мне надо обидеться? – обернулась она от раковины.

– Нет. Я не жалею, что меня заставили принять этот подарок. Он принес мне нового друга.

Через час Кэсс слушала свою последнюю запись на МР3-плеере, делая отметки, что ей нужно исправить в этой композиции. Она не преувеличивала, когда сказала Нео, что ей тоже надо работать, но уверенность в том, что она может делать это только дома, теперь немного пошатнулась.

Кэсс не хотела проводить все дни напролет за своим роялем, поэтому купила себе маленький МР3-плеер: ей нравились возможности, которые он предоставлял. Она могла слушать музыку, занимаясь на спортивном тренажере, готовя на кухне или упражняясь в написании иероглифов. Или сидя за столом в пустом конференц-зале, в здании компании «Стамос и Никос энтерпрайзис» в деловом районе Сиэтла.

Она купила этот плеер по рекомендации другого музыканта, с которым общалась в Интернете, и снабдила плеер всяческими новыми усовершенствованиями.

Кто-то притронулся к плечу Кэсс.

Сняв наушники, она подняла глаза:

– Да?

– Мистер Стамос поручил мне узнать, все ли у вас есть? Может, вы желаете что-нибудь выпить? – Мисс Парк, персональная помощница Нео, повысила голос.

В свои сорок лет мисс Парк укладывала светлые волосы в гладкий пучок и носила костюм от Шанель, но из прошлогодней коллекции. Потому что в этом году дизайнер, проявив фантазию, добавил к костюму кружева и оборки, что было совершенно неприемлемым для деловой женщины. И таким же неприемлемым выглядел в ее устах вежливый вопрос. Предлагать напитки какой-то пианистке, учительнице ее босса, было явно ниже ее достоинства.

Кэсс, однако, нисколько это не задело. Эта женщина не значила для нее ничего. В то время как Кэсс сидела в этом незнакомом зале в огромном здании, наполненном незнакомыми людьми, другие незнакомые люди терзали ее дом.

Она даже не пыталась скрыть своего мрачного настроения, когда коротко кивнула блондинке: «Принесите воду, пожалуйста».

Никакого чая. Чай может успокоить ее, а она не хотела успокаиваться.