Хозяйка Блистательной Порты - Наталья Павлищева

И без того невысокий человечек согнулся, словно намереваясь исчезнуть совсем. Ибрагим-паша досадливо поморщился, недаром никто не любит доносчиков, какие-то они гадкие, словно выпачканы чем-то или дурно пахнут. Но терпеть приходилось, человечек рассказывал весьма примечательные вещи.

Это Хасеки Хуррем принесла письма от паши к Мухсине и ее ответы в дом на Ипподроме и подсунула Хатидже-султан.

– А ей кто передал?

– Я узнал, все узнал, паша.

– Ну?

– Евнух Масад, он не так давно появился в гареме и постоянно крутится рядом с Хасеки.

Значит, Хасеки… А евнух? Никто из этих кастратов и шагу не сделает без ведома кизляра-аги, в том Ибрагим убедился, когда пытался пристроить в гарем своих людей. Следовательно, и главный кастрат знает слишком много.

Ибрагим уже чувствовал себя достаточно сильным, чтобы уничтожить всех своих врагов, пусть не сразу, но одного за другим. Оставалось решить, с кого начать.

Решение пришло неожиданно, увидев в свите Хуррем свою бывшую возлюбленную, паша даже хмыкнул. Неужели Хуррем не ведает, кто такая Озлем? Быстро понял, что знает, и понял, кто именно пристроил Мухсине в служанки к Хуррем. Взяла злость на всех женщин, вместе взятых, и на свою собственную судьбу, заставившую платить за возможность быть на самом верху власти вот этим – невозможностью иметь гарем, жить с любимой женщиной, быть верным султанской сестре. Ему оставалось только одно: завести себе любовника.

Подумав о таком выходе, Ибрагим даже усмехнулся, что ж, Хатидже, ты расправилась с Мухсине, я расправлюсь с тобой. А еще с ненавистной Хуррем, конечно, с ней первой. Нужно только выяснить, что еще известно Хуррем.

Кизляр-ага был бледен, как полотно.

– Хуррем-султан, убит евнух Масад.

– Что?! Кем, за что?

– Неизвестно, найден с ножом в горле в саду возле дальнего кёшка. Не ходите туда больше…

Конечно, не из-за прогулок к дальнему кёшку говорил это кизляр-ага, он действительно встревожен, Роксолана это понимала прекрасно. Убийство Масада, который так много знал, означало, что их тайна могла стать известной кому-то чужому. Кому и что именно?

– Госпожа, не ходите никуда одна, будьте осторожны, пока мы не разберемся, в чем дело.

– Я буду осторожна.

Она и сама чувствовала, что назревают неприятности, сердце неспокойно, словно впереди ждет что-то плохое. И султана, как назло, нет в Стамбуле…

Об убийстве евнуха немедленно доложили валиде, та встревожилась, но не слишком, а вот главный визирь Ибрагим-паша усмехнулся:

– Твой Масад просто залез в чужие дела. Ты уверен, что он кастрирован?

Кизляр-ага ничего не ответил, но почему-то побледнел еще сильней.

Бледнеть было от чего, откуда Ибрагиму-паше известно имя простого евнуха, евнухов много, только кизляр-ага помнит их по именам, да и то иногда путается. Мелькнула страшная мысль, что Ибрагим-паша что-то узнал о Масаде и письмах. Кизляр-ага поспешил предупредить Хуррем:

– Госпожа, будьте особенно осторожны, пока не вернется Повелитель.

Жить, все время оглядываясь и дрожа от страха, невозможно, несколько дней Роксолана стереглась, никуда не выпуская детей и почти не высовывая носа из своих комнат сама, но потом решила, что кизляр-ага зря трясется.

– Госпожа, вам приказала прийти валиде.

Странно, почему валиде передала приказ через Озлем? И почему приказ, если в последнее время валиде только просила?

– Что случилось?

– Не знаю, я только передаю приказ, – пожала плечами Мухсине-Озлем, старательно пряча глаза в пол.

Ее скрытность неприятно поразила Роксолану. Знает, но не хочет говорить. Это убийство Масада… Озлем ведь была его невестой, она наверняка знает больше, чем говорит. А рядом только Гёкче и Мелек, их надо оставить с детьми, мало ли что… А может, как раз детей нельзя оставлять, лучше взять с собой? Нет, что с ними может случиться дома?

Роксолана кивнула евнухам у двери:

– Никого в комнаты не пускать, пока я не вернусь. И не выпускать. – Повернулась к Озлем. – Ты со мной.